Аудитория постепенно заполняется, и вместе с этим разговоры начинают стихать. Кто-то допивает кофе, кто-то листает ленту в телефоне и перебрасывается репликами.
На кафедру выходит мужчина лет сорока, с живыми глазами и лёгкой небритостью. Одежда простая, но в осанке — уверенность.
— Доброе утро.
— Для тех, кто забыл: я — Петренко Алексей Сергеевич, — представляется он. — Сегодня говорим о молчании. Парадоксально, да? Но начнём именно с него.
— Как вы считаете, молчание — это форма общения? — аудитория затихает.
Я с лёгким волнением поднимаю руку.
— Думаю, да. Молчание — часть коммуникации. Оно может значить многое: от согласия до пассивной агрессии. Важно, в каком контексте, — отвечаю, и чувствую, как внимание студентов переключается на меня.
— Интересно, — кивает преподаватель. — Но разве отсутствие слов можно считать полноценным общением?
На мгновение вопрос сбивает с толку, но я собираю мысли и дополняю:
— Если собеседники считывают значение молчания — то да. Это тоже язык. Невербальный.
— Можно добавить? — вмешивается подтянутая рыжеволосая девушка. — В паралингвистике, согласно исследованиям, молчание считается осмысленным элементом. Оно управляет динамикой диалога, может усиливать эмоциональное воздействие. Например, в терапии тишина часто используется как способ дать клиенту пространство.
Преподаватель слушает её с интересом, уголки губ приподняты.
— Вот это я понимаю — работа с понятием. Асю я уже знаю: отличница.
— А вы, девушка, — обращается ко мне, кажется, я тоже зацепила его внимание, — новенькая? Представитесь.
— Лика Самойлова… — говорю немного робко, прочищаю горло и добавляю: — перевелась из БФУ имени Канта, Калининград.
— Добро пожаловать. Вливайтесь, — с теплом отвечает он.
Я встречаю взгляд Аси, наши улыбки совпадают, и в этот момент внутри как будто расслабляюсь. Странно, но определённо приятно.
После пары поток студентов растекается по коридору. Я неторопливо собираю тетради, когда рядом возникает та же рыжеволосая девушка — волосы аккуратно заколоты, на лице приветливая улыбка.
— Ну наконец-то, — усмехается она. — Я уж думала, тут больше никто, кроме меня, учебники не читает.
Я смеюсь, вспоминая, как сама когда-то реагировала на новеньких. Удивительно, как легко можно почувствовать, что тебя принимают.
— Я Лика.
— Ася, — она пожимает мне руку. — Очень приятно. Ты круто парировала, кстати. Препод обычно так просто не отпускает.
— Спасибо, — пожимаю плечами. — Немного повезло с темой.
Ася прищуривается.
— Странно, что ты перевелась в середине семестра. Обычно так не делают.
— Даже не спрашивай, — коротко усмехаюсь, с намёком, что за этим стоит целая история.
В этот момент к нам присоединяется парень — высокий, с мелированными волосами, уверенной улыбкой и явно прирождённый душа компании.
— А вот и наша новая отличница, — он дружелюбно приобнимает Асю и кивает на меня. — Познакомишь?
— Уже, — отзывается Ася.
— Рома, — он протягивает руку. — Добро пожаловать в наш сумасшедший психфак.
— Мы, кстати, в пятницу выбираемся в бар, — добавляет с улыбкой. — У нас это почти традиция. Хочешь — присоединяйся. Никаких дедлайнов, только танцы, пиво и парочка душераздирающих историй на лестнице у туалета.
— Даже не знаю… — смеюсь я.
Странно, но я быстро вливаюсь. Здесь дышится легче, и будто все эмоции снова удаётся разложить по полочкам.
— Подумай, — подмигивает Рома, оборачиваясь. — Классная юбка, кстати.
Это что, подкат?
Я усмехаюсь, а Ася закатывает глаза:
— Привыкай. Это он ещё скромничает.
Пары пролетают быстрее, чем я ожидала: преподаватели строже, материалы интереснее, а перерывы заполняются разговорами с Асей и её компанией.
Медленно, но верно я перестаю чувствовать себя чужой.
К вечеру, уставшая, но с тихим чувством удовлетворения, я возвращаюсь домой на такси. День оказался легче, чем я ожидала. «Кажется, всё не так уж плохо», — шепчет та Лика из прошлого, уверенная и свободная.
Спешу, улыбаясь и предвкушая ужин — я жутко голодная, как вдруг взгляд невольно цепляется за Maserati Levante: матовый кузов, тёмные стёкла…
Я, конечно, тот ещё автоэксперт, но эти диски точно стоят как половина маминой машины. Тачка слишком эффектная, чтобы пройти мимо и не облизнуться.
И я облизываюсь… пока не вижу, кто из неё выходит. Конечно — Артём.
Белая рубашка, чёрные брюки — строгий и аккуратный до занудства. Дорогой ремень, часы на запястье… Да, он хорош — отрицать глупо. Но мудак от этого не перестаёт быть мудаком.