Ловлю её улыбку. Её взгляд снизу вверх, выпрашивающий ласку. И шумно втягиваю воздух, когда она, решившись, берёт глубже.
— Да… вот так, — задыхаюсь. — …умница.
Кайф. Мажу пальцами по проявившимся впалым ямочкам на щеках. И в экстазе роняю голову, когда она на ходу меняет тактику: скользит по стволу сначала стиснув кулак, затем ведёт языком.
Втягивает и дразнит чувствительно-налитую головку, выпуская её изо рта с громким влажным звуком.
Мышка пересмотрела порно. Улыбаюсь. Или…
Нет. Мысль, что она могла делать это кому-то ещё, бещадно хлещет мне по лицу. Бред. Ты сам себя слышишь? Бред. У неё до тебя никого не было.
Я это знаю. Она это знает. Все долбоёбы Калининграда это знают.
Отвлекаюсь на этот чёртов рот: на изгиб чуть опухших губ, влажных от слюны. Они ритмично скользят вверх-вниз, умело вбирая больше половины длины. И я падаю.
Закидываю руки за голову, откинувшись на матрас, и чувствую ещё пару резвых движений и…
Вместо горячего языка — мимолётный холод. Горячий член припирает к животу, пока цепочка развязных ласк опускается ниже. Издаю хриплый стон, инстинктивно подавшись вперёд, пока прозрение не лупит молотом по виску: она берёт мои яйца. В рот.
Блять. Это уже точно не «в первый раз».
Подрываюсь. Кулак снова находит её волосы — на этот раз стягиваю туже, до тонкого писка. Сталкиваю наши лица и смотрю. Что я хочу там прочесть?
Влажные губы. Развратно залитые багровым румянцем щёки, и полная дезориентация в бездонных глазах.
— Глубже, — низко цежу, ведя головкой вдоль её губ. Туда-сюда.
Чуть склоняю голову, не разрывая зрительной нити. Жду, когда приоткроет и, не встретив сопротивления, проталкиваюсь сам.
Её взгляд разматывает. Чёрт… как же ей это идёт. Она будто создана для того, чтобы её любить. Под любым углом. Идеальная.
— Ты моя, — хриплю.
Сам не узнаю себя в этом мрачном шёпоте и намеренно толкаюсь в мягкую щёку.
Мысли плавятся на её языке. Фиксирую голову и беру от момента всё: погружаюсь глубже, набирая жёсткий темп и почти отлетаю от звуков, заполняющих комнату. Пошлых. Влажных. С громким, задушенным мычанием Мыши, беспрерывно глотающей слюну.
Вбиваюсь под корень, удерживая затылок. Жар узких стенок до одури стягивает головку. Считаю глотки.
Или это рефлексы? Раз. Два.
Выдохи Мышки становятся громче, глаза пугающе шире. Пиздец, как хочется кончить, но я достаю.
— Охренел?! — тут же взрывается она, впечатав мне пару смачных шлепков. Я едва успеваю прикрыть от агрессивной атаки хозяйство.
Забавно утирает раскрасневшийся нос и шумно пыхтит, пытаясь восстановить дыхание. Нормально, что я этим любуюсь?
— Прости, — глотаю улыбку, но она всё равно лезет.
Приподнимаю её с колен, помогая устроиться сверху. Пальцы находят обнажённую спину. Холодная! Грёбаное окно.
Растираю ладонями кожу — лопатки и поясницу. Не могу отвести взгляд: от наигранно надутых губ, сдерживающих улыбку. От вздымающейся груди. От поблёскивающей в уголке глаза одинокой слезинки.
Горловой мне, похоже, не светит.
— Не понравилось?
— Оу, прости, ты сейчас про удушье?
Я не могу удержаться от смеха. Забавная.
— Я думал, ты любишь жёстко, — нарочно подтруниваю.
— Я думала, ты не хочешь быть откушенным.
— Спать? — вдруг выдаю. Я уже мысленно натягиваю на неё одеяло.
Одеяло! Не Мышь — на свой неудовлетворённый стояк! Ты точно свихнулся.
— Нет, — к моему удивлению бунтует она, поднимаясь и жестом указывает мне на подушку. Я что, собака? — Может, я всё-таки закончу?
— Твоё желание — закон.
Перебираюсь, ерзая лопатками в поисках удобной ложбинки в перине. И как только макушка попадается мне под пальцы, а влажные поцелуи протаптывают тропинку от рёбер вниз, к животу, я рывком задираю на неё одеяло. По самое горло. Хотелось бы, конечно, член. Но пока — сойдёт.
Игнорирую её изумлённый прищур.
Только не спрашивай. Только молчи. Я сам не понимаю, на хрен я это делаю.
И, похоже, она меня слышит.
Полностью проваливаюсь в обострённые до критических ощущения. Зажмурив глаза, захлёбываюсь в каждом её сумасшедшем движении, в каждом касании, в звуках. Они разносятся по комнате, подстёгивают и вместе с мощно набранным Мышкой темпом швыряют меня к оргазму.
Да, именно к нему. Редкая штука. Едкая. Сгущающая кровь и разносящая по телу крышесносные спазмы.
Пытаюсь отдышаться. Прийти в себя. Перед глазами плывёт, а губы сами собой расползаются в неконтролируемую улыбку. Встречаю такой же довольный взгляд напротив и по инерции усмехаюсь, расслабленно закидывая руки за голову.