У тебя там ещё кто-то есть?
— Планы на лето? — вместо обвинений без доказательной базы захожу с другой стороны.
— Угу. — коротко кивает она. Без нужных подробностей.
Молчу. Злюсь. Даже не понимаю, на кого больше — на совершенно безосновательно ревнующего себя или на как никогда примерно молчаливую Мышь.
Она посылает легкомысленные взгляды в окно, откинувшись в кресле, и, наверное, мечтает о предстоящем, головокружительно глубоком путешествии в прошлое.
— Кто у тебя там? — Блять. Вот так, сразу? Ты дебил?
— Где, — Лика не понимающе хмурится. — В Калининграде?
— Угу. — мычу, не глядя.
— Подруга. Двоюродная сестра. Одноклассники, — спокойно перечисляет. — Одногруппники. К чему ты клонишь?
— Может быть… парни, — на последнем слове щурюсь, нелепо проглатывая звук.
— Парни?
— Да, — взрываюсь. — Особи мужского пола. Такие, с членами, знаешь?
Она злобно фыркает и берёт тайм-аут, видимо на поиск оптимального аргумента.
— Знаешь, на что похожа твоя реакция? — оу, эту игру я знаю. Будем цитировать друг друга. До посинения. Сжимаю руль до скрежета крошки в зубах.
— Знаю, — кривляюсь, ей богу, как пятилетний ребёнок. — На самоувазение. Вернёмся к вопросу: кто там?
Я уже почти уверен. Мне просто нужно имя. На кой хрен? Да без разницы. Надо.
Звонкий смех эхом разносится по салону. Я выгляжу глупо?! Это факт меня злит.
— Что смешного?
— Да всё, Артём. С чего ты взял, что у меня там остался парень?
— Тебя привезли за шкирку. Ты… хороша собой. Красивая, чёрт возьми, Лика. Умная… и ты вчера… — упрямо тараню лобовое стекло, сам не понимаю, что и, главное, зачем я несу этот бред. Поздно. — …делала такие штуки... Как-будто бы со знанием дела.
Мельком смотрю на неё. Давай. Дай мне одну зацепку.
— Ты про минет?
— Да, Лика, я про минет.
— Ха, — она коротко хмыкает, без намёка на юмор. Отворачивается к окну, и тут же возвращает ко мне ледянящий взгляд. — Ты первый, Артём. Это нужно услышать твоему задетому эго? Я старалась. Смотрела документалки. Искренне хотела, чтобы тебе, мудак, было хорошо. Но с таким подходом ты быстро перестанешь быть единственным. Усвоил?
Мудак... Расплываюсь в дебильной улыбке.
Ощущение сравнимо с… чёрт, будто гигантский айсберг, к которому мой лайнер приближался на превышенной скорости, оказался не больше, чем пятно на радаре.
— Документалки, значит… — протягиваю руку ладонью вверх, подзывая в знак примирения сплести наши пальцы. Вместо признания: «прости, я дебил».
Долгую секунду она сомневается. И, к моему удивлению, достаточно быстро сдаётся.
— Отборные, — теперь улыбается.
Искренне, пока я, устроив наши ладони у себя на бедре, мягко проглаживаю заученную наизусть выпуклую венку на её запястье. В груди отпускает.
— Покажешь, какие категории в топе?
— Мечтай! — дерзит она, прикусывая губу.
Покажешь, Мышь. Я это знаю.
Глушу мотор и коротким щелчком отстёгиваю ремень.
— Мы приехали.
***
Уворачиваюсь от скептических взглядов с пассажирского сиденья авто, пока веду диалог с охранником. Игнорирую «Что ты задумал» и «Что бы ты ни задумал, мне всё равно», возвращаясь за руль.
Ворота распахиваются.
— Потерпи, — уговариваю уже изрядно изведённую Мышь, натирая ладонью её бедро через ткань джинсов, и въезжаю на пустую площадку учебного автодрома, выкупленного мной на всё утро.
Мышь замолкает. Растерянно озирается по сторонам. По виду, в её обворожительной голове кружится множество мыслей. Благо — сидит она смирно.
— Хм, дрифтовать будешь?
Я невольно пропускаю короткий смешок. Дрифтовать будешь — ты.
Секунду тяну молчание. Уму непостижимо, как она охренительно сильно заводит меня, когда злится.
— Меняемся? — отстёгиваю ремень и, непринуждённо потягиваясь, выхожу из машины.
— Что?!
Порыв ветра дёргает её волосы — не могу оторвать глаз. Она психованно отдирает их с губ. Но, кажется, даже тектонические процессы не способны сдвинуть её упрямую с места.
— Ты… — указываю пальцем сначала в неё, потом на водительское сиденье. — За руль.
Я уже говорил, что обожаю её бесить.
— Это шутка? Если да, то хреновая. Потому что я… — театрально тычет в себя пальцем, — не умею!
Всё становится чуточку интереснее.
— Ладно.
Улыбаясь, стремительно обхожу капот и беру Мышку за руки. Холодные, влажные пальцы вцепляются в мои, будто мы сейчас собираемся не машину водить, а как минимум выпрыгнуть на ходу из поезда.