В голове только яснее прорисовывается осознание: Я не хочу представлять это лето без неё. И похоже не только на лето.
***
— Кажется, тебе понравилось, — обхожу машину, ловя на её на румяном лице ещё не до конца остывшее возбуждение.
— Шутишь? Господи… я в восторге! Я сейчас орать начну. Посмотри, у меня руки трясутся.
Она звонко смеётся, почти задыхаясь, и правда тянет ладони ко мне, демонстрируя дрожь.
Да ладно!
— Скажи ещё раз «шутишь», — выпаливаю, прячась ладонью от слепящего солнца. Мне жизненно важно поймать каждое движение её губ.
— Шути-и-и-шь, — непонимающе тянет.
Замирает, ждёт пояснений, а я не в силах выдавить звук. Это её «ш» снова срывается в мягкий, почти свистящий — скользит по слуху, цепляя что-то глубже, чем просто органы слуха. Эго. Этот факт яро отсасывает моему эго.
— Ты счастлива, — констатирую, довольно притягивая её к себе. Целую в макушку.
— Что дальше? — поднимает на меня голубые глаза.
— Оксана уже неделю ноет, чтобы я тебя к ней привёз. Но… — замолкаю.
— Но? — она вглядывается внимательнее.
Да к чёрту.
— Не хочу тебя сегодня ни с кем делить.
На губах Мышки медленно расцветает улыбка.
— Взаимно, —тихое бурчание отдаётся вибрацией в мою грудь.
— Кофе хочешь?
— Нет.
— А поесть?
— Тоже нет.
— А что хочешь? — заправляю выбившуюся прядь ей за ухо, ощущая, с каким трепетом она отзывается на эти простые касания.
Мышка не отвечает. Просто тянется ко мне на носочках. Резко, почти врезаясь обвивает шею руками и с каким-то нетерпеливым упрямством начинает покрывать поцелуями всё подряд: щёку, угол губ, подбородок, и снова губы — сбивчиво, быстро, будто эмоции не умещаются в её крохотном теле и ищут выход.
— Тебя, — выдыхает мне в губы.
Глава 27. Закомплексованная голова. Счет — 4:2
Лика
Знакомый хруст гравия под колёсами и совершенно незнакомое чувство внутри. Тотальное спокойствие. Так странно, меня в одночасье перестали заботить конец учебного года, хлопоты предстоящих каникул и подозрительное беспокойство мамы. Всё вдруг стало таким… неважным.
В большей степени меня даже пугает тот факт, что скорее, это больше походит на… счастье?
Странное, непривычно чужое, заполняющее каждый укромный уголок в грудной клетке тёплым, звенящим шаром. Будто оно долгие два года пряталось в тени. Боялось высунуться. А теперь внезапно осмелело и звонко щёлкает меня по носу: ты готова.
Господи, бред какой.
Мысленно пинаю себя, но это вообще никак не спасает. Уверена, я сейчас свечусь, как новогодняя ёлка.
Лика, возьмись наконец за ум.
Улыбнувшись здравому, но, к сожалению, бесполезному умозаключению, осознаю, что всё это время, наминая щекой подголовник, бессовестно разглядываю потрясающего мужчину. Палюсь. Собственно, как и всегда.
Взгляды то и дело сталкиваются, но никто не нарушает эту естественную тишину, витающую между нами весь путь до дома. Только улыбки, по мере приближения к желанной цели, становятся шире.
Мы выходим почти синхронно, и я посмеиваюсь, подловив себя на забавной метаморфозе: дверь теперь я тоже захлопываю бережно. А вдруг эта чёрная бестия когда-нибудь достанется мне?
Да я сегодня просто менеджер по бредовым идеям!
В это время Артём уже обходит машину и выравнивается со мной, нарочно подталкивая в бок, пока мы по каменной тропинке направляемся к крыльцу. Мой взгляд рефлекторно застревает на его игривой улыбке.
Блин. Как перестать вечно хотеть его губы?
— Эй, поаккуратнее можно? — хихикнув, ускоряюсь в шагах.
— Прости, — притворно извиняется он, настигает и снова размашисто пихается бёдрами. Прихватив при этом за руку, очень вовремя, меня едва не снесло с крыльца.
— Офигел, — злобно толкаю его в грудь, звонкий смех прорывается сам, и не успеваю опомниться, как за спиной мои запястья смыкаются, словно в наручники. — Ведёшь себя как ребёнок!
— А вот это обидно.
Подныривающим движением носа он вынуждает меня чуть запрокинуть голову и замирает в ничтожных сантиметрах от моего лица. Жар его слов обжигает кожу. Следом приятно покалывает холодок от мятного леденца.
— Наконец-то, — сбивчиво срывается его шёпот и тут же глохнет в рывке, накрывающем мои губы.
Его язык проникает сразу, с какой-то животной грубостью исследует внутреннюю поверхность щёк, и когда касается нёба, я тихо подстанываю прям в поцелуе. Смесь адреналина и свербящего внизу живота желания алым пульсом подступает к щекам, и не выдержав, я вырываю запястья и обвиваюсь вокруг его шеи.