— Фу, — меня передёргивает от слишком яркой картинки. Морщу нос. — Ментально я отсутствовала. Скинь тоже.
— Ладно, — быстро соглашается голос на том конце провода. — Вроде бы… всё. Сейчас отправлю конспекты. Тогда до понедельника.
— Подожди, — перебиваю, пока она не успела сбросить. — Продиктуй, что там задали. Я запишу.
Периферическим зрением замечаю пальцы, нервно настукивающие дробь по спинке дивана, на миг фокусируюсь и улавливаю такие же нервные, демонстративные вздохи. Драматично. Улыбаюсь — бесится, но всё-таки ждёт.
— Диктую, пиши, — командует Ася, и я перевожу взгляд в монитор. — Ох, сейчас. Тут язык сломать можно.
Я наклоняюсь ниже к клавиатуре.
— «Сравнительный анализ когнитивных искажений в условиях стресса и…» — деловито диктует Ася.
— Сравнительный анализ когнитивных искажений… — бурчу за ней шёпотом, чтобы не сбиться, параллельно вбивая. — в условиях стресса…
Прядь соскальзывает с плеча. От неожиданного касания меня дёргает короткий озноб, и по коже молнией расходятся колкие мурашки. Поцелуй влажным теплом ложится в изгиб шеи. И ещё один. Да сколько можно?!
— Подожди, — сорванный выдох чудом проходит мимо динамика. — Повтори… ещё раз.
Сглатываю. Я почти слышу, как зыбко буксирует мозг.
— Ты вообще меня слушаешь? — посмеивается Ася.
— Да слушаю я, — раздражённо пыхчу, снова принимаясь вбивать слова. — Что там после?
— Сравнительный анализ когнитивных искажений в условиях стресса и влияние на поведенческие реакции, — скрупулёзно повторяет Ася, делая паузы на каждом слове.
— …в условиях стресса и влияние на поведенческие… — ноутбук захлопывается так резко, что я едва успеваю одёрнуть пальцы.
Секунду смотрю, не моргая, как Артём отправляет его пылиться на столик рядом. Смотрю и беззвучно крою нахала матом. Уперевшись коленом в диван слева от моего бедра, этот нетерпеливый мудак нависает надо мной сверху.
— Да что ты себе позволяешь? — беззвучно хватаю воздух.
— Записала? — звучит на том конце линии.
— Да, спаси… — он отнимает и телефон. Угасающий экран отправляется следом за ноутбуком.
Совсем охренел. Это важно. Я сейчас встану и нахрен…
Хотелось бы высказать, но вместо этого приходится цепляться за фразу по крупицам, ускользающую из памяти:
— …в условиях стресса и влияния на поведенческие реакции, — бормочу в его губы, как заезженная пластинка, между тягучими ласками. Иначе забуду.
— Стресс — это я? — подтрунивает Артём, резко дёрнув меня под колени так, что я съезжаю с подушки, путая волосы.
Пара поцелуев ложится на живот, а следом задевая холодными пальцами рёбра, он порывисто стягивает с меня топ.
…в условиях стресса и влияния на поведенческие реакции.
— Это низко! — нахожу в памяти минимальный резерв, чтоб возмутиться.
— Правда? Можно повыше, — издевается он, будто я о подушке.
— Я не об этом!
Игнорируя мои вполне обоснованные претензии, он склоняется, пытаясь заткнуть меня поцелуями.
Не выйдет. Я молча выставляю ладонь вперёд, упираясь в каменную грудь. Не знаю, надолго ли меня хватит, но «извини» я из мудака всё-таки вытащу.
Он замирает и пристально смотрит.
— …в условиях стресса и влияния на поведенческие реакции. Я запомнил. Видишь? — весьма убедительно слетает с его губ.
Умолкаю. Не нахожу в себе слов.
Ему важно, что я говорю? Даже если это никак его не касается. Важна… я?
— Теперь ты можешь расслабиться? — он изучает меня, ехидно склонив взъерошенную голову.
Показалось.
Я бы отыскала в себе ответ. Несомненно. Возмутилась бы и выбила не одно извинение, если бы не очередная серия действий, по сотому кругу за день, срывающая мой и без того расшатанный тумблер рассудка.
Запустив нетерпеливые пальцы под мои лопатки, Артём добирается до застёжки лифчика. Щелчок. Чуть приподнявшись, я помогаю его стянуть. И мельком вижу, как кусок тонкой кружевной ткани небрежно отбрасывается в сторону.
Облизнув губы, он сначала перекатывает мой набухший сосок между пальцев, не сводя с меня одуревшего взгляда, а затем шершаво прокатывается по нему языком. Обхватывает губами и, снова взглянув на меня, ёрзающую в подушке, крышесностно втягивает.
— Пошли в спальню, — сквозь рваный выдох цежу из себя.
Он отрывает голову, и я поглубже зарываюсь пальцами в каштановую шевелюру, играя вьющимися волосами.
— А чем плох диван? — с неподдельным интересом уточняет он. Чем вгоняет меня в неловкий ступор.