— Повтори.
Ну конечно.
— Пожалуйста, Артём, — я почти ненавижу себя за этот умоляющий тон. — Сделай больно.
Не вижу, но чувствую, знаю наверняка — он сейчас улыбается. Ещё бы, я проиграла. Плевать. Ощутимый укус в плечо выбивает меня из мыслей. Небрежно прочёсывая пальцами волосы, он собирает их в хвост и болезненно стягивает у корней до жжения.
Полностью выходит. Пустота внутри, без него, ощущается особенно остро, пока резкий неистовый толчок не заполняет меня вновь. Отдаётся приятной резью внизу живота, пробивая звоном до самого мозга. Громкий стон царапает горло, и я задыхаюсь.
— Так? — он сильнее стягивает пряди, прогибая меня в позвоночнике почти что до хруста, навстречу жёстким толчкам.
— Да… ещё, — не узнаю в этой сиплости собственный голос.
Теряюсь во времени. Звуки, разносящиеся эхом по комнате: бренчание ремня, пошлые влажные шлепки и мои уже хнычущие стоны смешиваются в один непрерывный вой, безжалостно распаляющий нервы.
Ещё крепче перехватывая хвост, он рывком подтаскивает меня к себе, принуждая выпрямиться. Слушаюсь. И как только спина касается его груди, он выпускает пряди и откидывает их в сторону, прокладывая жадные поцелуи на каждом сантиметре открывшейся кожи.
Замедляется. Позволяя мне перевести дух. А ещё отдаёт мне власть. Я это чувствую в его пальцах, внезапно ослабевающих на моей талии, скользящих по животу, нежно подхватывающих мою грудь. В поцелуях, тянущихся от шеи с придыханием к уху, а потом и к щеке. Он мягко доворачивает мой подбородок и накрывает трепетным поцелуем губы.
Только сейчас, в этом замедлении, осознаю, что не чувствую его кожи.
— Сними это, — выдыхаю, поддевая край футболки. От смещения центра тяжести колени в мягкой обивке слегка подкашиваются, и я снова едва не заваливаюсь вперёд.
В ухо врезается его молчаливый, но отчётливо саркастичный смешок.
— Кровать поустойчивее, — огрызаюсь шутливо.
Он отстраняется, а я, в нетерпении доворачиваюсь, переползая на коленях поближе к краю. Короткий, слишком короткий поцелуй врезается в мои губы.
— Не думаю, что у нас ещё будет шанс переспать на диване.
Переспать? Не потрахаться. Да что происходит?
С лёгким хрустом разминаю затёкшую шею, наблюдая за тем, как он не торопясь, через голову стягивает футболку. Не выдержав, принимаюсь за джинсы, помогаю их стянуть, и пока он перешагивает через грубую ткань, ревностно жду.
Склоняясь, он обхватывает мою шею пальцами, принимается поочерёдно посасывать губы. Другой ладонью мягко спускается по лопаткам, чуть наклоняя.
— Я хочу сверху, — пресекаю, пока он не успел уложить меня на лопатки.
Сейчас, в этом пугающем раздрае от его всепоглощающей нежности мне вдруг остро необходимо вернуть себе хоть какой-то контроль.
— Хорошо.
Артём едва успевает это произнести, не то, что устроиться, как я забираюсь сверху, обхватив его широкие плечи и не рассчитав рвение. Колено соскальзывает с края, и мы валимся на пол с грохотом, с истерическим смехом, едва не опрокинув журнальный стол.
— Чёрт! Прости, — спохватившись, склоняюсь к нему, но не могу перестать ржать, как полковая лошадь. Из всех это наш самый эпичный секс.
С запоздалым беспокойством ощупываю его локти и обнажённую грудь. Зачем-то. Если бы что-то и пострадало, то скорее спина.
Он хохочет и даже немного кривится, с оттяжкой разминая плечо, но не выпускает меня из хватки. Крепче сдавливает пальцами мои бёдра, резко подтягивая ближе.
— Ауч! — шикаю я сквозь зубы. Ощущаю саднящее жжение в коленке, видимо, стёрла в грациозном приземлении на ковёр.
— Колено? — Артём приподнимает голову, быстро осматривая ссадину.
— Угу, — хмыкаю я и расплываюсь в широкой улыбке. — Неудачный полёт на драконе.
Обожаю его искренний смех.
— Ты в порядке? — уточняю, пока не ловлю новое жжение, теперь от его пальцев.
Они грубо стискивают бёдра до красных отметин, сопровождаясь хищной ухмылкой на довольном лице. Прикусив губу, он приподнимает меня, и невыносимо плавно насаживает на член.
— Теперь да… — не скрывая дрожи в голосе, тихо простанывает он.
Хитрая бровь взмывает вверх. А следом пальцы перебираются к талии, и, ухватившись за бока, он яростно набирает темп, вбиваясь в меня с такими звуками, от которых реальность перед глазами затягивается мутной плёнкой.
Пряди волос липнут к взмокшему лбу, откидываю их назад в крошечных передышках, когда он позволяет замедлиться, и я могу сама плавно выписывать танец бёдрами. Ощущение переполненности усиливается во сто крат, как только его ладонь утапливается в мой живот, добавляя давление на какую-то точку. Она звенит во мне, и, кажется, ещё пару движений — и я… вот-вот…