— Ты ведь… понимаешь значение этих слов? — моё дыхание зашкаливает, сбивая сердечные ритмы.
Надо быть идиоткой, чтобы не удостовериться в наличии у него жара, бреда или какого-нибудь вируса, провоцирующего речевой аппарат действовать против воли мозгового центра.
— Ты будешь со мной?
— Что? — сглатываю, неверяще мямлю, пока к горлу подступает распирающий ком.
— Ты слышала.
— Повтори, — быстро-быстро моргаю.
— Хочу быть с тобой. Мне мало тела, Лика. Я хочу всю тебя. — он придвигается ближе, гипнотизирует вдумчивым взглядом, но не касается даже крошечного участка кожи. Боится? Ждёт? — Твои мысли, сны, психи… злую, милую, болтливую и спящую. Хочу, чтобы это было по-настоящему.
По-нас-то-я-щему.
Он изучает моё лицо, взгляд скользит от губ к глазам, и, не дождавшись ответа, твёрдо добавляет:
— Чего я боюсь… — не двигается, только грудная клетка высоко поднимается и опадает. Кажется, в такт с моей. — Я боюсь тебя проебать.
Каждое последующее его слово, не могу разобрать, то ли затягивает меня в мощнейшее торнадо эйфории, то ли закапывает в яму страха глубже. Скорее всё вместе.
— Артём, я не знаю, что сказать. — вскидываю руки, и они так и застывают в воздухе, пока он, приблизившись вплотную, привлекает меня к себе.
— Можешь просто поцеловать, — шепчет так близко.
«Ты будешь со мной?» — звоном проносится в пухнущей голове. Пару ударов сердца, и я решаюсь, опершись на широкие плечи, забираюсь на него сверху. Не могу отвести взгляд.
Даже не знаю, что страшнее — сказать «да» или вообще ничего не сказать.
Делаю глубокий вдох.
Сокращаю расстояние между нашими лицами до ничтожного. Задеваю кончиком носа его нос, и тягуче, почти невесомо касаюсь губ. Испепеляюще плавно, не используя языка — его приберегу на сладкое.
Он отвечает, и это замедленное бережное движение его губ окончательно опьяняет мой разум. Во мне схлопывается шар с таким конфетти эмоций, что я не успеваю опомниться, как глотаю слёзы, стекающие по щекам.
Поцелуй становится солёным, потом с привкусом улыбки, а потом и со вкусом истеричного смеха.
— Это — да? — отрывается Артём, утирая мокрые, стягивающие солью дорожки с моих щёк.
— Это — я подумаю, — хихикаю я, сквозь слёзы.
Шмыгаю, и не сдержавшись, утираю зуд в носу сердцевиной ладони. Замечаю, как этот жест мгновенно дёргает его губы вверх, в умиляющейся улыбке. Я что, забава какая-то?
Недолго думая, слизываю его улыбку – от колючего подбородка до кончика теперь мокрого носа. Чёрт меня дёрнул, следом прикусываю, оставляя вишенкой на торте нехилый такой отпечаток зубов.
— Ауч! — шикает тут же Артём.
— Тебе же нравится! — издеваюсь я, припоминая пунктик игры.
В ответ его пальцы стискивают меня ещё крепче, нарочно щекотно перебирая между рёбрами.
— Ну всё! — срываюсь я и принимаюсь не щадя, вылизывать, как поехавшая от любви собачонка, всё его наигранно сконфуженное лицо.
— Обожаю, когда ты так делаешь, — задушено, с поразительной серьёзностью вырывается у него.
И мир меркнет.
Набрасываюсь на его губы. Его язык смело проникает в мой рот, и каждое скольжение по внутренней поверхности щёк ещё ярче подстёгивает голод. Он пьянит, паразитирует в каждой клеточке мозга, вынуждая совершить несусветную глупость.
Сползаю укусами по колючему подбородку, кропотливо прокусываю к плечу и, рефлекторно ныряя пальцами в воду, сжимаю докучающий бёдрам член, медленно проталкивая его внутрь.
— Чёрт! — вдыхаем синхронно.
Распахиваю глаза и встречаюсь с таким же отлетевшим взглядом. С поволокой. Новым. Даже не могу разобрать — он незнакомый, но в то же время такой родной.
Всматриваюсь и двигаюсь плавно. Осторожничаю, боясь ненароком расплескать воду за борт, пока смертельная доза окситоцина не выстреливает в кровь в ответ на изумительно оголённые ощущения.
В наслаждении не выдерживаю, ныряю к нему в плечо, увеличивая амплитуду. Да по хер на воду!
— Лик… — сипло тянет Артём, тяжело сглатывая. — Мы кое-что забыли.
— Так хорошо… без него, — сбивчиво выстанываю я. Руки крепче вжимаются в его плечи, на особо острых толчках прокусываю кожу.
— Теоретически, — слегка неуместно умничает он, — в горячей воде семя сворачивается.
Или уместно? Вода не горячая.
Господи, Лика! Ругаю себя.
— Пожалуйста, скажи, что у тебя есть справка, — прищурившись, практически умоляю.