Она задумчиво роется, а я ловлю себя на том, что уже готов сам сунуть руку в этот чёртов карман, лишь бы ускориться.
И тут она достаёт — средний палец. Она снова показывает мне — «фак»!
Сучка!
Какая же ты сучка. Я почти поверил, представил всё до мельчайших деталей…
И теперь стою, улыбаюсь как малолетний пацан. Всё, что могу — расплываться в улыбке от этой гремучей смеси злости и дикого желания: прижать тебя к стене, отшлёпать и жёстко трахнуть прямо здесь, в коридоре, пока ты дерзко смотришь и сопротивляешься.
Окей, ты поднимаешь ставки. Сама напросилась.
Я уверенно шагаю к ней.
— Интересно… покажешь побли—
А она молча захлопывает дверь прямо перед моим носом, даже не удосужившись дослушать.
Мелкая, дерзкая трусиха! Как же ты меня бесишь…
Минуту стою у глухой двери, понимая, насколько смешно выгляжу. Не знаю, что ты со мной делаешь, мышь, но факт — надрачивать в душе, представляя тебя уже входит в привычку.
Глава 5. Третий ящик справа. Счёт — 2:2
Лика
Как избегать человека, с которым вынужден делить крышу? На двухстах квадратных метрах задача кажется простой. Легче лёгкого… если только вы не делите один этаж и одну ванную.
Последние четыре дня операция «скажем нет тестостерону» проходит довольно успешно, хотя и болезненно: встаю раньше, пропускаю завтрак, кофе в термостакан — и вперед на встречу дисциплинам по психологии.
На лекции говорили, что тишина помогает — даёт пространство услышать себя. Не думала, что теория так быстро пригодится, но, кажется, работает.
А ещё, это, пожалуй, самое обидное — куда-то пропал Эль-классико, и после него все остальные капсулы кажутся безвкусными. Ни завтрака, ни вкусного кофе.
Вечером возвращаюсь позже, зависаю с Асей или оккупирую библиотеку, душ — только ночью, дверь на замок. Мало ли, сны имеют привычку сбываться.
За четыре дня я поверила в себя, но ужасно соскучилась по маминым завтракам и нормальному восьмичасовому сну.
Я устала прятаться. Поэтому сейчас 7:02, и я стою посреди кухни, наевшись до отвала маминого омлета с томатами и роюсь в закромах — ищу свои исчезнувшие капсулы. Может, они просрочились и их выкинули?
А ещё через десять минут сюда войдёт тот, от кого я так глупо сбегала. Хотя, если честно, бегу я от самой себя.
— Привет, — обрывает мысли его сонный голос. Артём садится за остров, трёт лицо ладонями и зевает. Такой… милый.
— Привет, — отвечаю и решаю: не буду сбегать, язвить или строить из себя кого-то. Просто хочу быть собой.
— Как дела? — вдруг спрашивает он.
Что?! Это ты сейчас мне?!
— Хорошо. А у тебя? — отзываюсь по инерции.
Он обходит остров, спокойно роется в холодильнике. Естественный, невозмутимый, даже какой-то чужой.
— Тоже неплохо. Есть хочу. — Достаёт сыр и салями.
— Там омлет, мамин фирменный, — подсказываю я.
— Никак не привыкну, что у нас теперь завтраки, — бросает он, запихивая продукты обратно, и шагает к плите.
— Мило, — не удерживаюсь я.
Он берёт сковородку и садится напротив.
— Мило и вкусно, — добавляет с таким видом, будто так всегда было.
Я нервничаю. Он такой… нормальный. Даже слишком. Словно у него нет в голове этих мыслей, из-за которых я не сплю по ночам. А вдруг я просто придумала себе того Артёма, которого стоит бояться?
— Что за запах? — морщится Артём и тянется к моему стакану.
Я замираю. Духи? Волосы? А он принюхивается к кофе.
Фух.
— Понятия не имею, куда-то делись мои любимые капсулы, — говорю, пожимая плечами.
— Третий ящик справа.
— Чего? — не понимаю.
— Открой.
Открываю. Там — мой Эль-классико. Полная пачка.
Блин!
— Ты их спрятал? От меня?!
— А почему нет? — бросает он с таким видом, будто это железный аргумент.
Я заливаюсь смехом. Он тоже улыбается, и вдруг становится как-то тепло.
— Ты же говорила, что не отнимешь дом, — продолжает Артём. — Но про капсулы — ни слова. Я и решил перестраховаться.
— Тебе что, двенадцать?
— В душе — да. — Он пожимает плечами. — Хотя к твоему внутреннему возрасту тоже есть вопросы.
Да уж, тут сложно не согласиться.
— А почему сознался? — интересуюсь с видом, будто это вообще ничего не значит.
— А вдруг ты именно из-за этого исчезла, — говорит Артём с почти серьёзной интонацией, и я внезапно ловлю лёгкое подёргивание под рёбрами.
— Лик, я завожу машину. Ты идёшь? — появляется мама. — Привет, Артём.
— Да, иду. — Поднимаюсь, всё ещё с этой глупой улыбкой. — Пока.
— Угу, — отзывается он, увлечённо жуя омлет.