Чего?! Его стало в три раза меньше. В три, мать его, раза.
— Охренеть… — вырывается с шумным выдохом. Меня прошибает током. Всё, что я терпела — проглатывала с «ладно, я же взрослая, я же вежливая» — сейчас с дымом рвётся наружу.
Она мыла голову моим шампунем. МОИМ. В моём доме, после секса с моим братом, она мыла волосы моим шампунем, купленным на мои, сука, деньги.
Вам — п*зда!
Я вылетаю из душа, едва вытираюсь, заматываюсь в полотенце. Волосы мокрые, тяжёлые, вода расплёскивается по полу. Единственное о чём думаю: сейчас, Алиса, узнает где эта грёбанная страна чудес, в которой учат не брать чужое. Хватаю этот долбаный бутыль как улику — и иду в коридор. Прямиком к его спальне.
— Если ты сейчас же не откроешь, я вышибу дверь! — шиплю, тарабаня.
Хотя, мы что уважаем друг друга? — Да ни хрена!
Не думая, распахиваю с ноги и вваливаюсь в комнату. Он лежит полуголый — меня не смущает ни обнажённый, сухой торс, ни ошарашенное лицо. Мне плевать — я хочу расправы. Жаль, что Алиса уже растворилась.
— Я тут вообще-то стучу! — цежу я сквозь зубы.
— Правда? Я и не заметил, — он садится на край кровати и сверлит меня тёмным, хищным взглядом. — Какого хрена ты творишь?!
Я игнорирую вопрос. Шагаю ближе, меня распирает от злости.
— Поднимайся! — отпускаю приказным тоном. Кажется, его это задевает, но он подчиняется.
Встаёт, и я понимаю: допустила ошибку. Теперь я будто уменьшилась — моя макушка едва достаёт ему до подбородка, и так, смотря снизу вверх, я остро ощущаю его превосходство.
Язык сам норовит сорваться: «Сидеть!» — да что со мной?
— Что это?! — встаю на цыпочки и тычу в нахальную мину бутыльком шампуня.
— Понятия не имею. Это твоё. — он вытягивает лицо, так что скулы делаются острее. Ему тоже не нравится. Супер!
— Вот именно! Моё! Мало того, что я принимаю ванну после твоих… этих, так ещё и это?! — снова тычу шампунем. Словарный запас внезапно иссяк, но замолкать я не намерена. Он переводит взгляд с бутылька — на меня, и снова на бутылёк.
— Ты ёбнулась? — выдыхает сухо.
— Это и мой дом тоже, — я с трудом игнорирую хамство, — и права на него такие же. Имей, на хрен, хоть чуточку уважения!
— Угомонись, мышь! — перебивает он.
— Мышь?! — меня прошибает током, я жадно глотаю воздух и толкаю его в торс с такой силой, что его отшатывает.
— Прекрати! — рычит он.
— Что? Не нравится?! — толкаю снова несколько раз, пока он не перехватывает моё запястье и резко разворачивает меня к себе спиной. Я едва успеваю прижать полотенце, оно чуть не сползло, а пряжка ремня больно врезается в поясницу даже сквозь махровую ткань. Замираю, потому что ниже в меня упирается уже не ремень — кое-что куда более внушительное.
Ого. Это на меня так? Или в целом на ситуацию?
— Пошла вон, — говорит прямо в затылок, сильнее сжимая руку.
— Что?! — дыхание перехватывает, уточняю, будто послышалось.
— Выметайся из моей спальни! — он тянет меня к выходу. — Ты… глупое, мокрое создание. С тебя капает, весь пол заляпан.
— И хватит меня провоцировать! — распахивает дверь и выталкивает меня в коридор.
Я отряхиваюсь, сдерживаюсь, чтобы не пройтись пощёчиной по этой нахальной морде. Какое хамство!
— Ори в коридоре, — добавляет и хлопает дверью. Я стою, пытаясь прийти в себя и отдышаться.
— Мы не закончили! — кричу в уже закрытую дверь. Вечером, я тебя разнесу!
Артём
Дверь захлопывается, и я какое-то время просто стою, уперевшись ладонями в дерево. Дышу так, будто только что вышел из драки.
Её голос звенит в ушах: «Поднимайся!» — Как будто она вправе!
И эта грёбаная бутылка с гелем, тычущая мне в лицо. «Что, не нравится?!» — и её руки толкают меня снова и снова. Чёрт, мышь. Даже сейчас у меня стоит.
Она прямо передо мной вся мокрая, горячая, в этом грёбаном полотенце, которое держалось на честном слове. Я чувствовал её запах, чувствовал, как под пальцами дергается её запястье, как мокрые волосы липнут к коже. Полотенце чуть дёрни — и…
Блять.
Я вижу, что почти не сделал. Упер бы её в стену, сорвал всё к херам, зажал, чтоб не дёргалась. Она бы орала, кусалась, а я бы не остановился. И ей, бы сука, понравилось. Я почти это видел — её дыхание, сжатые зубы, как сдаётся мне через злость, и как стонет, когда устанет биться…
Господи.
Я резко выдыхаю — отталкиваюсь от двери и хожу по комнате. Руки трясёт, будто я реально только что держал её. Боль в челюсти — так сильно сжал зубы.