Мама отвечает, но я не сразу понимаю слова. Она плачет. Плачет так громко, что я почти вскрикиваю. Хочу её обнять, сказать: «не плачь, пожалуйста». Пап, не ори…
— Я не могу… — мама закрывает лицо ладонями, я даже не вижу её глаз, — Не могу быть рядом. Не могу на него смотреть.
Мама плачет так горько, а я ничего не могу сделать.
— Рядом с ним... я не выберусь. — слышу отчётливо. В горле скручивает больно.
Хочу встать, крикнуть «мам!», но ноги не слушаются. Слёзы текут сами. Я прикрываю рот ладонями, чтобы не издать не звука.
Слышу её каблуки — всё дальше и дальше. Прижимаю уши руками — сильно, до боли… но всё равно слышу. Щёлк.
…Распахиваю глаза. Горло сухое, футболка липнет к груди. Вытираю со лба пот, пытаюсь отдышаться, убедить себя: я в комнате. Я взрослый. Не на лестнице.
Блять!
Столько лет, а картинка не выцвела.
— Ну здравствуй, мам, — в пустоту. — Давно не виделись.
***
— Да что, чёрт возьми, с тобой происходит? Может, мне вообще не дышать в собственном доме?! — хлопаю дверью тачки так, что стёкла звенят, и завожу мотор.
Это же просто. Примитивная логика: разошлись по углам и забыли друг друга. Нет, ей мало. Прикопалась из-за грёбаного пылесоса. Серьёзно?!
Пальцы сами колотят по рулю. Внутри всё кипит. После сна до сих пор мутит. Пять лет я его не видел — думал, отпустит. А теперь это «не могу на него смотреть» — снова стынет в жилах. Снова в голове, как заноза. Я снова девятилетний пацан. На лестнице.
Нужно отвлечься.
Тянусь к телефону, набираю Макса.
— Прииивет, — растягивает женский голос.
— Привет, Оксан. Макс рядом?
— Рядом. Но рот занят, — хихикает она.
— Могли бы и не брать трубку. Я не обижусь.
— Если бы! — орёт Макс с набитым ртом.
— Он доедает мой бургер, — поясняет его девушка.
— Ну допустим, я поверил, — фыркаю.
— А ты, вдруг вспомнил, что у тебя есть друзья?
— А ты успела по мне соскучиться?
— Конечно. А с кем мне ещё обсуждать этого придурка.
— Я всё слышу! — на фоне давится Макс.
— Короче, я тут подумал, — мну паузу. — Можно я на пару дней у вас зависну?
— Пару? — переспрашивает Макс.
— Ну… может пять.
На секунду тишина, перешёптывания.
— Я с текилой приеду, — докидываю привилегий.
— Только не текила! — возмущается Макс. — Лучше виски. У тебя что-то стряслось?
— У меня всегда всё отлично, — отрезаю уверенно.
— Приезжай, — щебечет Оксана.
— Ждём, брат, — подтверждает Макс.
— До встречи, — отзываюсь, выруливая с улицы.
Домой я точно не вернусь. Не сейчас. Не в таком виде. Пусть остынет… или я. Да какая к чёрту разница.
***
Они живут в однушке — маленькая кухня, плитка с трещинами, стол — вечный склад кружек и тарелок. Уют тут не от ремонта, а от них самих: смеха, запаха еды и привычки обжиматься без повода. Бесят.
— Держи, — Оксана ставит передо мной кружку, улыбается широко, будто мы не виделись год, а не пару недель.
— Виски за пятёру из кружки? — фыркаю, но беру.
— Все вопросы к рукожопу Максу, — отмахивается она. Макс за её спиной тут же показывает пальцем: мол, это не я. Как дети.
Мы втроём едим лапшу прямо из сковороды. Мы так делали всегда, сколько нас помню. Это проще, чем спорить, кто моет посуду. У меня вилка, у них палочки.
— Ну что, закрыл проект, над которым пыхтел месяц? — интересуюсь у Макса.
— Закрыл. И с этими уродами я больше не работаю, — усмехается. — Ксю вот магазин запустила.
— Интернет?
— Ага. Я там ещё кое-что докручу, но в целом работает, — кивает Макс.
— Работает? — изумляется Оксана. — Уже первая заявка, всего за неделю.
— Ты красотка, я тобой горжусь, — говорю искренне.
— Спасибо, — сияет она и мечтательно протягивает, — Представляешь, сумочка, сделанная моими руками, едет в Калининград.
— Считай в Европу, — поддеваю я, но усмешка выходит криво.
«Калининград». Даже тут — ты. Вселенная решила меня допинать?
— Кстати, — будто подслушав мои мысли, тут же вцепляется Оксана. — Как семья? У тебя же сестра теперь. Как зовут? Сколько лет? Она учится?
— Не знаю. — Откашливаюсь, поперхнувшись её внезапным любопытством. Удачно, блин, сменили тему.
— Да ну, — прищуривается. — Живёте вместе и даже не познакомились? Она симпатичная? Фотки есть?
— Что за допрос?
— Ну интересно же! Вдруг мы подружимся. Познакомишь?
— Нет.
— Почемууу? — тянет она, уже с издёвкой.