— А её можно угомонить? — обращаюсь к Максу, хотя ответ и так предсказуем.
— Дохлый номер, — смеётся он. — Лучше сэкономь нервы.
— Ладно. Лика. Восемнадцать. Психологию учит. Симпатичная. И дура. Отшибленная на всю голову. С ней вы точно не подружитесь. Живи теперь с этим.
— Ууу, — тянет Оксана с интонацией не подруги, а следователя по особым тяжким. — А чего ты так занервничал? Не дала тебе?
Чёрт. Ей бы в суд или журналистику, а не сумки шить.
— Ахах, — ржёт Макс. — Было бы жёстко.
— Заткнитесь оба, — усмехаюсь и возвращаюсь к вилке. — Допрос окончен? Можно я теперь поем?
***
До пятницы я зависаю у ребят: днём работа, учёба, зал. Вечером — тёплые посиделки на кухне, как в старые добрые. Но чем дольше, тем больше чувствую: не хочу напрягать их своим присутствием.
— Слушай, если надо — оставайся, — говорит Макс, пока я шнурую кроссовки в их тесной прихожей. — Нас это не напрягает, честно.
— Угу, — кивает Ксю и прижимается к нему. Ну да, конечно.
— Спасибо, ребят. Но вы так громко трахаетесь на балконе, что я не высыпаюсь.
Макс давится смехом и жмёт мне руку. Ксю закатывает глаза, но обнимает крепко.
Я ухмыляюсь. Сегодня собираюсь вернуться домой. Но сначала — заскочу кое к кому.
— Привет, Лис, — пока прогреваю мотор, набираю свою самую безотказную девочку. — Я тут мимо проезжаю. Зайду?
— Конечно! — оживляется в трубке её писклявый голос. — Я уже думала, ты про меня забыл.
Через десять минут я у её подъезда. Девятый этаж без лифта. К пятому уже сдыхаю. Чего не сделаешь ради секса, минета или что там у нас сегодня ещё по меню?
Обшарпанные стены, запах кошачьего корма и дешёвого освежителя «лаванда».
— Ну привет, — Алиса открывает так быстро, будто всё это время караулила у двери.
— Уделишь мне часик? — не церемонясь, шагаю внутрь, хватаю за задницу и впечатываю язык ей в рот.
Она тут же подхватывает, тихо подстанывает. Вешается на меня, обвивая ногами, цепляется. Отлично. Никаких уговоров, никаких мозгов.
— Я соскучилась, — выдыхает на полуслове.
— Значит, я вовремя, — рву поцелуй и тащу её на диван.
— Давай сверху, — шлёпаю по заднице, и она тут же устраивается. Скидываю с неё футболку — грудь небольшая, упругая. Язык скользит по соскам, она стаскивает мою майку, опускается ниже, царапает плечи. Всё как обычно.
— О боже, как ты хорош, — выдыхает, скользя языком по моему прессу.
Её шёпот тонет, и вместо него в мозгу всплывает мерзкий голос мыши: «Ты хорош, но этого недостаточно. Ты не потянешь».
Мотаю головой, как будто реально могу вытрясти её из черепа. Но вместо Алисы вижу лестницу, майку, ресницы. Слышу: «Прости. Мне нужно чуточку больше».
Да что, блять, тебе надо? Отношения со мной? Серьёзно?!
Закипаю. Отвращение накатывает не только к Алисе, но и к самому себе. Лис извивается, уже расстегивает мне джинсы, а я понимаю: всё. Кончился. У меня сдох.
— Стой, — поддеваю её лицо. Целую, она отвечает сразу, но ни черта не меняется.
— Лис, — блин, и как это сказать? «У меня не встал»? — У тебя чай есть?
— Эээ… конечно, — она моргает, и, кажется, понимает. — У тебя… что-то болит?
Ага. Самооценка. Кажется, она уже в коме.
— Голова, — бормочу, отмазываясь как тёлка.
Следующий час мы сидим и пьём, мать его, чай. Чай, блядь. Вместо секса. В кружке и с печенькой, как у бабушки. Смотрю на обшарпанный стол — и хочется ржать. Куда я, Артём, скатываюсь?
Алиса молчит, и раньше я это ценил — никаких вопросов, никаких заскоков. Просто девочка, готовая всегда. Но теперь раздражает. Скучно. Пусто.
— Как думаешь, я эмпат? — срывается с языка, даже не понимаю зачем. Голос мыши так и зудит в башке.
— Эм… звучит как болезнь, — усмехается она, не врубаясь.
— У нас в мозгу есть специальные нейроны, которые отвечают за эмпатию, — цитирую мышь, слово в слово. — Как считаешь, они у меня есть?
Алиса что-то скроллит в телефоне.
— Ты гуглишь, что это? — бросаю, стараясь замять раздражение.
— Я вообще-то к сексу готовилась, а не к экзамену по философии.
— Забей, — встаю, натягиваю куртку. — Мне пора.
Выхожу на лестницу, спускаюсь пешком. Лифта как не было, так и нет. Прокурено, чей-то мат за дверью. Облупленные стены, и чьё-то послание на стене: «Даша — шлюха». И почему-то я чувствую себя Дашей. Все девять этажей ада.
Сажусь в машину. Пялюсь в лобовое. Мелькают убитые дворы, мусорные горы, на которые всем плевать. Думаю: хрен я сюда ещё вернусь. Чем ближе к дому, тем больше отпускает мерзость к району. А вот к себе — нет.
Алисы, Кристины, Кати… все эти «безотказные девочки». Даже имён их не помню. Пусто. Тупо.
Я трахаю — чтобы забыться, а остаюсь с ещё большим отвращением.