Похоже, меня переклинило.
…или просто все остальные — не Лика.
Глава 10. Не друзья. Счет — 0:0
Лика
Всё, я сдаюсь. Не так уж мне и нужен сон.
Лежу, уставившись в потолок. Кажется, знаю на нём каждую трещину.
Раз. Два. Ближе к углу — третья. Считаю их, будто это овечки.
Хлопок в коридоре, и я слышу шаги.
Нет, это галлюцинации. Больше я не куплюсь. Мозг подсовывает то, что мне нужно. Зажмуриваюсь, утыкаюсь в подушку.
А может, всё-таки он?..
Стоит только подумать об Артёме — во рту пересыхает. Будто пить хочется. Я встаю. Выскальзываю в тёмный коридор. А там — тихо. «Ладно. Просто попью воды» — иронизирую сама с собой.
Шагаю босиком по ледяным ступеням. Пижама тонкая, холод пробирает до дрожи. Но возвращаться за халатом уже лень.
Быстро выпью и обратно, с головой под одеяло. Уже мечтаю о тепле, когда улавливаю тусклый свет с кухни. Сердце проваливается в рёбра, но я всё равно делаю шаг.
Пахнет только что сваренным кофе.
Артём сидит за столом — в майке, с чуть влажными после душа волосами. Что-то печатает в ноутбуке. Уставший. Спокойный. Не тот Артём, который вечно стебётся надо мной, а другой — взрослый, собранный. Чужой. И от этого особенно настоящий.
Сама не замечаю, как оказываюсь на кухне. Очень хочу заговорить — но делаю вид, что зашла случайно. Открываю шкафчик, достаю стакан.
— Привет, — говорю тихо. — Тебя совсем не видно.
Наливаю воду, прислоняюсь поясницей к столешнице. Глоток — и неловкая пауза. Улыбаюсь, будто невзначай, но внутри: ну давай же, посмотри на меня.
Нервозность отступает мгновенно, как только он поднимает глаза. Лицо в полутьме кажется мягче. Смотрит — и не отводит. Если бы ты только знал, как я скучала.
— Не спится? — отзывается он спокойно.
— Спустилась попить. Но… — думай, Лика, думай! Я открываю морозилку и выковыриваю баночку мороженого. — Но вдруг захотелось чего-то сладенького.
Выуживаю ложку из ящика, устраиваюсь напротив, поджав ногу. От ледяной баночки, и без того замёрзшие пальцы, начинают коченеть. Но я не подаю вида.
— Знаешь, без тебя в доме как-то подозрительно тихо. И мне… скучно, — тяну, сморщив нос. Холодный кусочек мороженого щиплет язык. Брр!
Он чуть склоняет голову, и я вижу, как уголки его губ вздрагивают. На секунду между нами теплеет — но тут резкая вибрация на столе.
Сообщение от Алины:
«Привет. Давай поговорим?»
Артём мельком читает и убирает айфон в сторону — подальше от меня, экраном вниз. И снова усердно настукивает по клавиатуре, будто он даже ночью — юрист, а меня здесь вообще нет.
— Ммм, попробуй, — говорю и непринуждённо протягиваю ему ложку. Уверена: Алина лечится клубничным.
— Ты же боялась заразиться, — он быстро оттаивает, — Я что, прошёл какую-то санитарную проверку?
— Фу, какой ты злопамятный, — фыркаю и, не удержавшись, тычу ложкой прямо ему в рот. — Быстрее, Артём, оно тает. Спасай ноутбук!
Он сдаётся. Съедает эту навязанную порцию прямо с моих рук. Облизывает ложку. Блин, мою ложку. А это считается поцелуем?
Смеёмся вместе. Кажется, я впервые слышу его смех — настоящий, без надменной маски, громкий, как у мальчишки.
— Вкусно же? — спрашиваю.
— Угу, — соглашается он. — Только у меня аллергия на молочку.
Паника. Я вскакиваю:
— Да ладно? А нахрена ты тогда ешь всё, что дают? Господи, таблетки? Где они?! Выплюнь!
Он смеётся ещё громче. Сука… разыграл меня.
— Ты говорил, что не врёшь! — я вспыхиваю, и тут же гасну.
— Я говорил — не люблю врать. Чувствуешь разницу?
«Чуфстфуешь» — мысленно корчу ему рожу. За десять минут мы проскочили от «я скучаю» до «я тебя убью, не моргнув глазом» — туда и обратно. От этой глупой улыбки у меня уже скулы болят.
Пауза. Я всё ещё смеюсь, а он вдруг смотрит на меня серьёзнее:
— Тебе холодно?
— Нет, — зачем-то вру я и опускаю взгляд, куда он кивает. Сквозь тонкую майку проступают «индикаторы» температуры.
— Ах ты! — срывается у меня, и я скрещиваю руки на груди.
— У тебя кожа в мурашках. Надень, — он снимает худи со стула и протягивает мне. Тёплое. С его запахом.
Пока ныряю в него с головой, слышу:
— И я не злопамятный.
Ага, конечно.
Напомнил о слове, брошенном десять минут назад, чтобы доказать, что ты не злопамятный. База.
Артём
Я сам не понимаю, что мне нравится больше — то, с какой лёгкостью она влезла в моё пространство, или то, с каким удовольствием я её впустил.