И уходит.
Глава 11. Утро, музыка, ты. Счет — 0:1
Лика
Спала ли я в худи Артёма? — чёрт, да.
Собираюсь ли я сделать это ещё и ещё раз? — естественно.
Глупо до безобразия, но сразу после душа я натягиваю его худи на влажную кожу. Представляю: это он касается меня. Гладит. Дышит в шею. Хватает крепко…
И я делаю это сама — вместо него. У него, конечно, вышло бы круче.
Засыпаю, как полная дура, обняв кусок синтетической ткани, пропитанной его запахом. Похоже, пора перечитать Боулби — отца теории привязанности.
С того вечера откровенных разговоров не было: тот ночной эпизод остался между строк, без продолжений и вопросов. Но после него всё стало иначе.
Артём стал попадаться на глаза подозрительно часто — конечно же, «случайно». В прихожей — обязательно мелькнёт в зеркале. Случайно. Каждое утро. За ужином — непременно потянется именно за тем, что рядом со мной: хлеб, соль, пустой, блин, стакан. А то и выходит из душа — и по великой случайности на нём одно полотенце там, где должны быть брюки.
Кажется ли мне, что он сам подстраивает моменты? — нет. Я в этом уверена.
Почти ничего не происходит — и в этом «почти» всё.
Родители собираются на ужин вне дома.
Я уже на пути к себе, но возвращаюсь за зарядкой — и вижу маму в прихожей.
Она у зеркала застёгивает серёжки. Я застываю, любуясь: светлые волосы — лёгкие волны, подсвеченные бликами — аккуратно убраны назад. Голубое платье, каблуки. Безупречная.
За окном мигает свет фар — Влад уже ждёт в машине.
— Как тебе? — она чуть отступает от зеркала, расправляя юбку.
— Стильно, — улыбаюсь. — Только ты можешь выгуливать такое платье посреди недели.
Машинально скольжу взглядом к дивану, где сидит Артём.
Он листает что-то в телефоне, закинув ногу на колено — белоснежная рубашка, джинсы, на запястье часы. Слишком вылизан, чтобы провести вечер со мной дома за тупой мелодрамой.
Не очень-то и хотелось.
— Спасибо, я стараюсь, — выдёргивает меня из мыслей мама. — Кстати, завтра я еду с Владом в офис, потом расскажу. Просто вызови такси заранее, ладно? Не опоздай на пары.
— Я подкину, — вклинивается в наш разговор Артём, проходя мимо. В зеркале встречаю его намеренный взгляд, пока он натягивает куртку.
— Вот и прекрасно, — подхватывает мама. — Заодно пообщаетесь. Я же говорила, он душка.
— Ну это вряд ли, — ухмыляется Артём, пока мама, как ребёнка, щиплет его за щёку.
Они уходят вместе. А я поднимаюсь к себе, делаю пару попыток открыть учебник, но тщетно — мысли расползаются, без шанса сосредоточиться.
Ложусь раньше обычного, долго всматриваюсь в темноту. Переворачиваюсь, утыкаюсь в подушку. — Да хватит лыбиться! — ругаю себя, как будто это поможет.
Сорок минут с этим идиотом — в одном тесном пространстве, без перерыва, так близко…
Блин.
Сердце колотится, ладони потеют так, будто я уже в машине. В животе — глупое щекотание, как перед экзаменом.
Я дёргаю одеяло до подбородка, переворачиваюсь на бок.
Пожалуйста, только не ведись на его провокации… Спи.
***
Распахиваю глаза раньше будильника — от солнца, которое разливается по подоконнику мягким светом. Всё кажется приукрашенным в этих лучах — даже я сама.
Под душем долго стою под прохладой водой, собираю мысли в кучу. Сегодня что-то случится. Не знаю, что, но случится — потому что я этого хочу.
Перед зеркалом ловлю отражение. Волосы — в высокий хвост. Оставляю пару локонов у висков. Лёгкий макияж. Капля парфюма на запястья.
Теперь самое сложное.
Джинсы. Сначала одни — слишком обтягивают, слишком кричат. Другие — скучные, безликие. Кручусь, щурюсь, и возвращаюсь к первым: тёмно-синие, с высокой посадкой — так силуэт тоньше.
Чёрный топ чуть обтягивает грудь, а на талии оставляет узкую полоску кожи. Тонкие серьги, лёгкий блеск. Столько усилий, чтобы выглядеть так, будто «не старалась вовсе».
Спустившись, заглядываю на кухню за традиционным Эль Классико.
В прихожей — контрольный взгляд в зеркало. Выдох. И я всё же распускаю волосы.
Пусть будет полный набор поражающего действия. Сработай, внезапная небрежность.
Артем ждёт, прислонившись к машине. Когда замечает меня — выпрямляется.
Где справедливость? Я час корячилась у зеркала, а он красив. Так, просто по умолчанию.
Широкие тёмные брюки, кеды, светлая водолазка. Поверх — расстёгнутая куртка. Под ней так и проступает рельеф. И взгляд — прямой, серьёзный. Слишком. Что за нафиг?