— Не вздумай лезть ко мне в баре. Мы не знакомы. Понял?
— Посмотрим, мышь. Если закроешь дверь ласково — подумаю.
Я замираю на секунду, решаю, как лучше взорваться, но вдруг — сама себе на удивление — просто открываю дверь и мягко, почти нежно, притягиваю её к раме. Щелчок замка звучит громче, чем хлопок.
Маленькая победа. Или ловушка — посмотрим.
Огни Coyote Ugly бьют в глаза ещё с улицы: неон в ковбойском стиле, очередь у входа, басы такие, что дрожит асфальт.
Внутри — полумрак, прорезанный яркими пятнами прожекторов. На стойке скачут девушки в мини и мокрых майках, бармены жонглируют бутылками, брызги вспыхивают в свете софитов. Музыка такая громкая, что в груди вместо сердца — сабвуфер.
Я мгновенно теряюсь среди своих: кажется, полгруппы сегодня здесь. Ася вешается мне на шею, сияет, рядом Илья, Вика, Рома, кто-то ещё машет из-за плеча. Смех, крики, стол ломится от выпивки.
В воздухе клубится алкоголь и дым, липкая свобода. Пара шотов — и скованность тает. Сердце подстраивается под ритм.
— Детка, мы должны взорвать этот танцпол! — сияет Ася, дожёвывая вишню из своего коктейля.
— Тогда мне нужно больше алкоголя, — смеюсь и машу официанту.
Через пару минут перед нами оказывается поднос с шестёркой шотов. Я поднимаю глаза, благодарю официанта улыбкой — и вдруг за его плечом цепляю знакомый силуэт.
Артём. В углу, за столиком. Рядом девушка, он кивает, что-то рассказывает, смеётся… но всё равно взгляд возвращается ко мне. Не прямой, не вызывающий — скорее, как наблюдатель. Взрослый, блин, присматривает за детским садом.
Я хватаю стопку, приподнимаю её чуть выше — в воздух, как тост без слов. Он отвечает тем же: лёгким движением стакана и быстрым глотком: мол, я тебя вижу. Конечно, видишь. Ты же всегда смотришь.
Шестая стопка окончательно выключает тормоза. Мир становится мягче, музыка — громче, тело — легче. Ася хватает меня за руку, тянет в сторону. Я даже не сопротивляюсь.
На танцпол мы влетаем, как две сумасшедшие — смеёмся, прыгаем, машем руками в такт. Будто дети: главное шум и свет, тело само двигается. Рядом возникает Рома.
— Танцуют все! — орёт, и подмигивает так, что ясно: это вызов лично мне.
Он сначала танцует рядом, повторяя мои нелепые жесты, нарочно утрируя. Я не выдерживаю и смеюсь, а он ловко хватает меня за руку — и вдруг прокручивает под своей рукой, как в фильмах. Я взвизгиваю от неожиданности, оступаюсь и чуть не падаю. Рефлекторно цепляюсь руками за его шею — и он оказывается слишком близко.
— Неожиданно… — говорит, придерживая за талию, и тут же, сбивчиво, ближе к уху: — Ты красивая.
Улыбка слетает сама собой. И вместо ответа я цепляю взглядом Артёма. Охренеть — я даже здесь ищу его разрешения.
Он всё там же, за столиком. Подносит стакан к губам, делает глоток — и в глазах уже готовность сорваться, разнести в щепки одногруппника, если я только намекну.
Я выдыхаю — и тут же натягиваю улыбку.
— Ты тоже ничего, Ром. Но танцуем мы как два пьяных пингвина.
Он громко смеётся и отпускает. Видимо, намёк дошёл.
Музыка перетекает в новый трек — хриплый женский вокал, цепкий бит.
— Это же моя песня! — визжит Ася и тут же оказывается на стойке.
Силуэт вспыхивает в софитах: волосы разлетаются, движения дерзкие.
— Лика! Живо ко мне! — машет рукой, зазывая.
— Нееееет! — кричу я, смеюсь, но она всё равно не слышит.
Я закатываю глаза. Ну а почему нет?
Хватаю шот с подноса, проходящего мимо официанта, и не думая опрокидываю залпом. Холодное стекло прилипает к пальцам, обжигает губы. Глоток — и жжение скатывается в горло, как спичка в порох.
— Погнали, — шепчу себе, плечи сами расправляются.
Как только каблук звонко цокает о дерево стойки — щёлкает тумблер: никаких «нельзя». Только бит, свет и этот момент. Я двигаюсь не думая, не стесняясь. Волосы липнут к шее, жарко, внизу орут какие-то парни, но мне плевать. Смех рвётся наружу, и впервые за день я чувствую: отпустило. Наконец-то.
Артём
Музыка гремит так, что стакан на столе дрожит. Макс рядом развалился, лениво листает телефон. Оксана ёрзает на месте, явно закипает и вот-вот взорвётся.
— Боже, да какие же вы скучные! — она хватает нас за руки, пытается поднять. — Ну хоть чуть-чуть потанцуйте. Что, рассыпетесь?
— Ксю, иди сама, — тянет Макс, даже не поднимая глаз.