— А я танцевал когда-то? — подтруниваю я, и она тут же строит театральное недовольство.
— Поверти там попой, а я посмотрю, — смягчает Макс и шлёпает её по пятой точке.
Оксана фыркает, уже срывается с места, но останавливается, оборачиваясь ко мне:
— Тогда я с твоей сестрой пошла знакомиться. Смотри, какая она классная. Видно, что не родная — не зануда.
— Удачи, — бросаю с иронией. — Только не забудь сказать, что я тебя подослал. Она взбесится.
— Да она вообще не в курсе, кто я. Думаешь, я ей паспорт покажу?
— Оксан, нет.
— Ладно, тогда сама пойду дёргаться с незнакомыми мужиками. Вы тут дохните со скуки, как два пенсионера. — она кривится, будто мы испортили ей праздник, и идёт к танцполу.
— Ксю, — бросаю ей вслед. — Поглядывай за ней. Особенно чтоб белобрысый не лез.
— Отлично, теперь я ещё и надзиратель, — смеётся. — Грустный надзиратель.
Растворяется в толпе.
Делаю глоток, откидываюсь на спинку дивана. Макс рассказывает, как тесты на интеграцию внезапно стали падать, и пришлось отлавливать каждый глюк вручную. Я киваю, делаю вид, что слушаю. Ксю мелькает где-то среди танцующих — рыжая, заметная. У неё ответственное задание: глаз с Лики не спускать. Если тот придурок к ней ещё полезет — Ксю меня дёрнет.
Минуты тянутся вязко. Я позволяю себе выдохнуть, отвлечься на Макса, даже ловлю обрывки фраз.
Через пару треков Оксана выныривает из толпы — раскрасневшаяся, волосы прилипли к вискам, дышит как загнанный йоркширский терьер.
— Боже, как жарко. Я устала, — делает несколько жадных глотков из бокала и с грохотом ставит на стол. — Там твоя, кстати, видел? Влезла на стойку и теперь зажигает так, что бармены рты поразевали.
— Да ладно… мышь?! — у меня даже смешок срывается. — Залезла всё-таки?
Не её это — ни барные стойки, ни этот свет, ни весь этот показной угар. Книжки, заумные фразочки, попытки казаться выше всего этого — вот её.
Убеждаю себя. Но всё равно смотрю.
В свете прожекторов она будто на ладони у всего бара. Волосы растрёпанные, блестят, она взмахивает ими так вызывающе, что у меня пересыхает горло. Когда поднимает руки, короткий топ подскакивает, оголяя рёбра — вспышка кружева, светлая кожа. Господи. Эти шорты до неприличия короткие. Эти каблуки, вытягивающие до бесконечности её и без того стройные ноги. Блядь.
Двигается так, будто всю жизнь отдала танцу. Без стеснения. Ритм живёт в ней — течёт под кожей, по венам, выливается в плавные движения бёдрами, от которых у меня едет крыша. Я больной. Больной на всю голову: потому что, уже вижу, как она двигается с таким же азартом — на мне. Ставлю сотню: она так же фантастически хороша в постели.
Пью колу — вкус пустой. Фразы друга мимо — белый шум. Хочу просто смотреть вечность: как она отпускает себя. Как чувствует своё тело. Как откидывает голову и закрывает глаза. Ей плевать — плевать на орущих внизу мужиков. Плевать на меня.
Я знаю эти движения. Когда она врёт. Когда сдерживается. Когда боится. Сейчас — их нет. Сейчас она настоящая, раскрепощённая, чертовски живая.
Что мне, мать твою, сделать, чтобы ты такой же была со мной?
Она запрокидывает голову, волосы падают по спине. Смех — как вспышка, и даже через этот грёбанный гул я его слышу.
Мне тоже плевать — плевать на весь бар. Хочу прорваться через толпу идиотов и вытащить её в тёмный угол, чтобы перестала играть. Чтобы стала моей.
Сводит челюсть. Провожу языком по внутренней стороне щеки, отвожу взгляд — и всё равно через секунду пялюсь. Делаю глоток, потом ещё один. Ноль эффекта. Хочется дыма. Драки. Любой зацепки, чтобы выпустить пар.
Просто хочу, чтобы музыка стихла. Чтобы она остановилась. Чтобы я наконец смог дышать.
Глава 13. Ты это заслужил. Счёт — 2:1
Лика
Толпа вываливается наружу — громкая, разгорячённая, будто ещё звенит от басов. Воздух прохладный, липнет к коже, пахнет дымом, ночным городом и чем-то сладким — свободой, может. Кто-то смеётся, кто-то пританцовывает прямо во дворе, босиком, с каблуками в руках.
Рома плетётся рядом, не замолкая — я не всё слышу, но смеюсь, запрокидывая голову: от того, как ловко всего от половины бутылки текилы робкий пикапер перевоплощается в моего личного аниматора. Всё вокруг как в дымке — огни, шум, люди, и ощущение, что ночь не собирается заканчиваться.
Тусклый свет фонаря моргает прямо над нами — я не сразу фокусируюсь, но яркая искра вспыхивает и цепляет взгляд.
— Ты куришь? — удивляюсь, глядя на вдруг подкурившую Асю.
— Не-а, только по пятницам, — отшучивается она и неожиданно протягивает дымящийся окурок. — Хочешь?