Она хохочет, чуть подаётся вперёд, запах вина, её кожи, вишнёвая сигарета — всё это перемешивается в плотный болезненный сгусток.
Подмигиваю:
— Она учила меня так. Затягиваешься и говоришь: «Ой, мама пришла» на вдохе. Потом выдыхаешь протяжно: «Фух, показалось», — демонстрирую авторский метод на деле.
— Гениально, — выдыхает Лика, уже давясь смехом, и тянется повторить.
В первую же секунду закашливается — хрипло, с истерическим смехом, с этим её «фу», которое звучит в моих перепонках как музыка.
— Эй, давай серьёзнее, — подтруниваю, глядя на то, как соблазнительно тянутся её пухлые губы. — Мы тут, вообще-то, учимся делать взрослые вещи.
— Да ну? — не унимается.
Этот смех… Чистый, не защищённый, вибрирует во мне разрядом, будто ничего вокруг нет. Только она и я.
Она шумно выдыхает, прикрывает глаза. Плечи ползут вниз. Затем отворачивается и долго гипнотизирует одну точку. Щёки пылают, губы вытягиваются в трубочку.
— Достаточно серьёзно? — спрашивает через минуту, с наигранно безэмоциональным лицом.
Киваю.
Наклоняюсь ближе. Она замирает, когда я откидываю рассыпанные пряди с её плеч и заправляю их за ворот топа, было бы чертовски обидно спалить их, обучая мышку травить свои лёгкие. Задеваю по касательной её тонкую шею и следом хочется провести языком — распробовать на вкус, просто, чтобы убедиться, что она настоящая.
— Уверена, что хочешь продолжить? — почти касаюсь губами уха.
Она вздрагивает:
— Нет, но… что, если это единственный способ узнать?
Господи, надеюсь, мы думаем об одном и том же.
— Хорошо. Ещё одна попытка, — чуть отстраняюсь, достаю из пачки последнюю. — Если не выйдет — так уж и быть, оставлю тебя примерной.
Подкуриваю. Дым тянется между нами.
Она подаётся ближе, ладони находят опору на скамье между моими бёдрами. Давай, мышь, сместись правее — и сигарета тут же пойдёт нахер.
Мы дышим коротко, в унисон.
Подношу сигарету к её губам, она берёт — влажно, несмело.
— Тяни мягко, но не глотай, — шепчу, и она втягивает щёки до ямочек. — Дым должен заполнить твой рот.
От собственных слов тяжело сглатываю. Ладонь сползает вниз — по белоснежной шее, ниже ключиц, на грудную клетку.
— Теперь вдыхай. Медленно, — кожа под пальцами горячая, сердце колотится, мышь пришла сюда не курить, я в этом уверен. — Да… вот так… не спеши.
Дым выходит из её рта тонкой струйкой, обжигает мне щёку.
Сразу за ним — улыбка. Ослепительная, ликующая. Мышка, похоже, счастлива.
Дышит рвано, не отстраняется.
— Умница, — вырывается хрипло.
Пауза. Взгляд на её губы. Всё остальное — меркнет.
— Скажи, что хочешь меня, — подначиваю. Давай, мышь, признайся — сорви стоп-кран.
Она затихает.
Сглатывает.
Секунда — оглушительно долгая.
Потом плавно перекатывается вперёд, ближе. Ладони перебираются на мои бёдра, нерешительно продвигаются вверх, проминая ткань джинсов тонкими пальцами.
Теперь сглатываю я.
Она касается носом моего, дыхание смешивается. Подныривает — и издевательски медленно проводит языком снизу вверх. Слизывает от подбородка до кончика носа.
Мокро. Пошло.
— Сучка, — меня коротнуло.
Швыряю окурок, хватаю её под колени. Рывок — и она на мне. Дрожит. Простанывает жаром мне в рот. Хватаю за волосы на затылке, удерживаю, заставляя смотреть мне в глаза.
— Ты хочешь меня?
В её сизых зрачках — нет, не страх. Я чувствую, как она потекла. Дергаю вниз — она запрокидывает голову, открывается шея, тонкая, прозрачная кожа. Вгрызаюсь в пульсирующую артерию: кусаю, вылизываю, оставляю засосы.
— Хочешь? — шиплю и жёстче стягиваю корни, удерживая её милое личико прямо перед своим.
— Блять… да… Артём, — выдыхает и ёрзает, выписывая круги бёдрами, поднимая во мне чудовищное желание реализовать все самые грязные фантазии с её участием прямо сейчас.
Взрыв.
Моя маленькая храбрая мышка сама выдернула чеку. Я чувствую это в каждом её движении, в каждом вздохе.
За спиной сцепляю её запястья в мёртвую хватку. Накидываюсь на губы — жадно, мокро. Глубоко проталкиваю язык, она отвечает своим — чертовски аппетитным, со вкусом дыма и сладкого вина. Кусает мою нижнюю губу и оттягивает. Чёрт. Я задыхаюсь от восхищения: абсолютно неузнаваема — дикая, необузданная Лика.
Вырывает запястья и тут же запускает пальцы в мои волосы, тянет — хочет, чтобы я ласкал её грудь. Да, кто я такой, чтобы отказывать? Как она пахнет, господи. Я пропитываюсь её запахом насквозь, глотаю жадно, до першения в горле, лишь бы отпечатать нотку ванили и вишнёвого табака на подкорке.