Он обходит стол. Я вижу только его ноги.
Если сядет — я окажусь лицом к... Нет. Нужен план получше.
— Чудесное утро, — тянет он, и я почти слышу, как уголки его рта изгибаются.
Да он издевается! Чудесное?! Конечно,
теперь он не упустит ни единой возможности поизмываться надо мной.
Он садится напротив.
Пока выползаю из-под стола и съёжившись оседаю на собственном стуле, я чувствую каждой клеточкой кожи как клеится его взгляд. Он бессовестно пялится, сверлит меня глазами — насмешливо, обжигающе, вынуждая меня только глубже уткнуться в тарелку.
Сосредоточиваю всё внимание на блинчике — с таким фанатизмом, будто передо мной загадочный древнегреческий артефакт, требующий незамедлительной расшифровки.
Лезвие ножа вонзается в мягкое тесто. Руки дрожат. Бессмысленное усилие, потому что на деле — мне даже есть не хочется.
Тошно. От еды и от самой себя.
Супер. Просто аплодисменты, Лика.
Будешь ковырять до последнего, только бы не поднимать глаза.
Пусть думает, что ты вся в гастрономическом трансе.
Главное — не смотри.
— Ну, как вечеринка? — очень не вовремя интересуется Влад, непринужденно отправляя в рот кусочек омлета.
Сердце разгоняется до предела.
Тишина мгновенно густеет, словно кто-то тоненькой струйкой подливает в воздух смолу.
Простой вопрос. Абсолютно безобидный. Но мой язык превращается в вату.
Я машинально поднимаю взгляд на Артёма.
Сука. Всё такой же красивый. До неприличия. Даже после почти бессонной ночи.
Мы же не спали вместе. Почему он выглядит как реклама здорового сна, а я — как его побочный эффект?
Он тянется за кофейником, неторопливо наливает себе, как будто этот неловкий момент его вообще не касается.
Молча склоняет голову на бок, невербально обращаясь ко мне — ну?
В ответ я продвигаю ближе к нему кувшин сока — отвечай сам.
— Всё нормально. Было весело, — спокойно отзывается Артём, наполняя стакан апельсиновым соком.
Мы что, теперь и мысли друг друга читаем? Телепатия как-то передаётся слюной? На мгновение я выдыхаю.
Он выдерживает паузу, потом чуть прищуривается, не разрывая между нами нить переглядок.
— Кажется, мы даже… нашли общий язык, — эксклюзивно для меня бессовестно смакует каждое слово.
Я чувствую, как мгновенно заливаюсь багровыми пятнами.
Общий язык?!
Может, ещё поделишься с ними, как я чуть не отдалась тебе прямо на лавочке?
Ярость сжимает грудь тугой хваткой — и от неловкости после вчерашнего, остаётся только мелкая мокрая лужица.
— Тебе кажется, — выдавливаю титаническим трудом сжатым до ровного тона голосом, сопровождая самой невинной из своих улыбок. Подражаю его наклон головы, будто просто поправила неточность.
Артём вскидывает бровь, но молчит. Конечно, молчит.
Плавно откидывается на спинку стула, сжимая губы в тонкую линию.
Я его задела.
Я это чувствую — ты заслужил.
Так-то.
Больше мы не говорим. Очень удачно тема перетекает в обсуждение компании Влада, и родители так увлекаются, что моё участие уже не требуется.
Фоном звякают приборы, стул скрипит, пар от кофе стелется между нами, как дым сигарет на кануне .
Я киваю через раз, даже не вслушиваясь в слова, просто размазываю клубничное варенье по тарелке — будто это какой-то ритуал очищения. Ни кусочка в рот. Я не заслужила.
Может, стоило утром с ним поговорить? Просто сказать: это ошибка, забудь.
Хотя… а с чего я вообще взяла, что ему есть до меня дело?
Короткий взгляд вверх. Артём тоже не ест — наблюдает за паром над чашкой, будто видит в нём что-то, чего не видят остальные.
Потом лениво поднимает глаза и ловит мой взгляд.
Фирменный взлёт брови.
Есть? — бросаю мысленно глупую проверку на телепатию.
— Конечно, — оживлённо отвечает мама, и я дёргаюсь. — Всё будет идеально. Я уверена, ты даже не переживай. Всё оформление беру на себя.
Я моргаю. Что? Нет, это не мне.
Влад кивает, что-то говорит про корпоратив, Костю и, упоминает маркетинг.
Звуки расплываются.
А я снова возвращаюсь к блинчику, к этой жиже из варенья, концентрирую на ней всё своё внимание, чтобы не утонуть в мыслях.
— Так, ладно, я в ателье, — мама отодвигает стул с характерным скрипом, будто не по деревянному полу, а по моим нервам.