Игра — жестоко и затянуто.
Наверное, что-то посередине. Промежуточная фаза перед диагнозом.
Паттерны, привязанность, зависимость — я знаю все эти слова.
Я знаю все термины, механизмы, классификации — от аддиктивных отношений до нарушений привязанности.
Могу блестяще разобрать чужую пару на атомы.
Но мы же не пара.
Или?.. Бред.
Могу объяснить, как формируется дофаминовая петля, почему люди возвращаются туда, где больно,
но не могу применить ни одно из этих знаний к себе.
Чтобы анализировать — нужна дистанция.
А я — внутри эксперимента. Класс!
Вздрагиваю от вибрации на столе — телефон.
Наверняка это уведомление из банка — «зачислена стипендия». Смахиваю экран и моргаю.
Артём: Ты когда-нибудь прогуливала?
Ну вот. Опять эта дурацкая улыбка, которая сама ползёт к скулам.
Я прикусываю губы, пытаясь её удержать. Пальцы сами набирают ответ.
Я: Естественно, нет. Я же отличница.
Артём: Пора рушить стереотипы. Заберу тебя через сорок минут.
Что?!
Этого ещё не хватало.
Я: Звучит заманчиво, но я откажусь. У меня ещё пары.
Я: И совесть.
Совесть. Да-да. Просто занудство в обёртке из принципов.
А если поеду? Что случится?
Бр-р. Меня передёргивает от внезапной волны паники.
Даже не думай.
Прежде чем погасить экран, вижу — печатает…
Теперь сторожу телефон, будто любое бредовое сообщение от него важнее лекции.
Артём: Давай же, трусиха, поехали.
Артём: Мороженое куплю…
Я: Ого! С этого и надо было начинать. Я сама к тебе сейчас приеду.
Я: Так обычно ведутся? Я — нет.
Артём: Шоколад?
Я: Мимо.
Артём: Шашлык?
Я: А ты умеешь быть жестоким. Всё равно — нет.
Артём: Ты душная.
Я: Только благодаря этому и держусь.
Занудство, во всей красе.
Думаю, всё — диалог исчерпан.
Но нет. Вибрация снова.
Артём: Пришли фото.
Я: Зачем?
Артём: Ты знаешь зачем.
Тихо усмехаюсь, пока щёки нещадно заливаются краской.
Знаю, конечно.
И именно поэтому не хочу знать.
Я открываю галерею, листаю между скриншотами с конспектов и случайными селфи.
Останавливаюсь на одном — я в джинсах, кедах, и свободной футболке. Распущенные волосы и бейсболка — ничего вызывающего, но он бы всё равно прочёл это по-своему.
Отправляю.
Я: Фу. Тебе настолько скучно на парах?
Артём: Ты даже не представляешь насколько.
Через пару минут приходит скрин. Мой контакт. Моя фотография.
Подпись — Мышь.
Стараюсь не улыбаться, но губы уже не слушаются.
Он — зараза.
Невозможно злиться, когда он такой душка.
Я: Мило.
Артём: Ну и подрочу вечером.
Я застываю.
Что я там говорила про «душку»?
Уголки губ всё равно предательски тянутся ещё выше.
В голове вспыхивает картинка, такая отчётливая, что я мгновенно краснею.
Следом приходит ещё одно сообщение:
Артём: Погрущу — опечатка.
Громкий, неуправляемый смех вырывается вслух.
Половина аудитории оборачивается, лектор сбивается на полуслове.
— Простите, — шепчу, пряча телефон под тетрадь.
Щёки горят, уголки губ… я их уже не чувствую.
Всё же достаю телефон. Пальцы сами набирают ответ.
Я: Приятно представлять, как ты грустишь.
Настукиваю ногтями по столу. Да, к чёрту.
Щёлк — вторая строчка.
Я: Опечатка. Приятно представлять, как ты мастурбируешь, думая обо мне.
Я: И всё. Отстань. У меня пара.
Отправляю.
В тот же миг — отдышка, сердце колотится где-то в горле, как будто я только что спрыгнула с крыши.
Телефон тут же дрожит в ладони.
Но я не смотрю.
Пусть подождёт.
Ладно. Закатываю глаза. Посмотрю.
банк: Вам зачислена стипендия.
Вау.
Глава 18. Respire, tu es vivant. Счет — 2:1
Лика
Каждую, мать его, пятницу — «примирительная терапия».
Фильм — каждую вторую. Настолки — первую. Ритуал, как урок по выживанию в нашей семье.
Забавно, что до окончательного «мы идеальная семья» нам остаётся только переспать. Неплохо впишется. В их картинку — вряд ли. Зато в нашу — очень даже. Хмм.
— А мы вот настолько хорошая семья, что даже отца не дождёмся? — тянет Артём, вальяжно опускаясь в кресло напротив. Шикарен даже в сером спортивном костюме. Особенно в нём. Развалился, будто демонстрация мужественности — профессия, а не поза. А моя — кусать губы и старательно делать вид, что мне нет до него никакого дела. — Или у него особые привилегии?