А теперь этот грёбанный ровный, размеренный тон меня бесит.
Раздаётся новый звонок.
На панели загорается имя: Алина.
Он коротко выдыхает, пальцы скользят по экрану.
— Да, блять, вы сегодня все сговорились? — бросает раздражённо, сбрасывая звонок.
Да неужели! Ты тоже умеешь злиться?
— Как грубо, — тяну с показным осуждением. — Может, ей тоже нужна твоя помощь?
Моя ирония тонет в гулком молчании.
Теперь мои единственные собеседники — ритм шин по асфальту и редкий щелчок поворотника.
— Алина, — продолжаю игнорировать голос здравого смысла. — Это ведь дочь партнёра твоего отца, верно? Влад с ней знаком?
Он бросает в мою сторону ещё один короткий взгляд — невесомый, но обжигающий.
А никто и не говорил, что будет легко.
Мы паркуемся у тёмной улицы, между двух неоновых вывесок.
Артём глушит мотор, откидывается на спинку, глухо выдыхая в потолок.
— Хочешь ещё кого обсудить? — поворачивается ко мне, и снова изводит своим терпением. — Или всё-таки сделаем то, ради чего приехали?
— Что? — машинально оглядываюсь по сторонам. Узкие фасады, вывески, мокрый асфальт — ничего примечательного. — Куда мы вообще приехали?
Он выходит из машины, хлопок дверцы гулко отдаётся в темноте — резко, будто ставит точку. Обходит капот — медленно, как всегда, с этой уверенной неторопливостью. Свет фар выхватывает его силуэт, и через секунду распахивается дверь с моей стороны.
— Мышь, — говорит тихо, без привычного сарказма, и это выбивает из колеи. — Давай мы не будем портить вечер.
— Уже ночь, — отвечаю, не шевелясь. Сверлить лобовое куда интереснее.
— Тем более, — он протягивает руку, с улыбкой приглашая последовать за ним.
Я медлю секунду.
Потом отстёгиваюсь и всё же беру его за руку. Тепло ладони — как короткое замыкание.
Он помогает мне выбраться из машины. Его пальцы тёплые, цепкие — не отпускает, просто ведёт, будто знает маршрут и не собирается объяснять.
Я иду молча, но внутри всё клокочет: то ли злость, то ли смех, то ли то самое идиотское желание устроить сцену, лишь бы он остановился и просто обнял.
— У меня идея, — бросаю, когда становится невыносимо, — может, ты будешь звать меня Анжеликой?
Он даже не оборачивается.
— Тебе ведь на «А» привычнее, — добавляю уже с колкостью, почти шиплю.
Он выдыхает коротко, через нос — не раздражённо, а скорее сдерживает улыбку.
Ни слова.
Вот и поговорили.
Через несколько шагов он замедляется. Я поднимаю голову — неоновая вывеска полосами света режет темноту: Tattoo Studio.
Секунда — и доходит.
— Что?! — вырывается слишком громко. — Я не буду ничего бить!
— Мышь, пошли, — усмехается он, распахивая дверь, и проталкивая меня внутрь. — Не зарекайся.
Звон колокольчика над дверью на миг выдёргивает из мыслей. В нос бьёт антисептик и сладковатый запах, похожий на жжёную карамель.
На стенах — чёрно-белые принты, вспышки цвета, контуры тел. В полумраке всё это сливается в странную, почти… не интимную атмосферу.
Мы шагаем вперёд, и я пересекаюсь взглядом с девушкой у окна. Она лежит на кушетке, не морщится — даже улыбается, будто ей нравится, как под кожей рождается боль.
Парень с короткой стрижкой и татуированной шеей склонился над ней, выводит жужжащей машинкой узор на запястье. Замечает нас, кивает Артёму, расплываясь в белоснежной улыбке.
Это жужжание почему-то накатывает на меня волной паники.
— Я серьёзно, — шиплю Артёму, цепляясь за его руку крепче. — Я не стану ничего бить. И смотреть, как ты это делаешь, тоже не буду.
— Говорю же, трусиха, — усмехается он и, не выпуская моей ладони, целует в лоб. — Пошли.
— Тогда зачем мы здесь? — одёргиваю руку.
Из-за нитяной ширмы появляется девушка — высокая, платиновая блондинка с фиолетовыми прядями у лица и кольцом в носу.
— Чёрт, какие люди! — тянет она, снимая перчатку и хлопает Артёма по плечу. — Думала, ты теперь только по скучным блондинкам.
— Ты единственная скучная блондинка в моей жизни, — отвечает он, и я почти физически чувствую, как меня обдаёт жаром.
— Ангелочек, захотел украсить тело? — обращается она уже ко мне, оценивающе проводя взглядом с головы до ног, будто рассматривает в витрине неприметную куклу.
— Ангелочка зовут Лика, — я чуть склоняю голову к плечу. Раздражённую интонацию уже не скрыть. Я смирилась: на сегодня встречи с бывшими меня окончательно добили.
— Как скажешь, Ангелочек, — протягивает безобидным тоном и снова натягивает перчатку. — А я Ника. Так что бьём?