— Ты охренел?! — сквозь оцепенение вырывается яростно.
Мышцы сами сжимаются, дыхание режет, и я с силой толкаю его в грудь, так что яблоко выскальзывает и укатывается куда-то на пол.
— А ты совсем поехала? — выдыхает с усмешкой, будто моя агрессия нисколько не удивляет, а даже смешит.
Чёртов придурок! Я отворачиваюсь.
Судорожно стряхиваю с себя воздух, будто это единственный способ избавиться от его голоса, от его запаха, от надменного взгляда — самого факта его присутствия.
Он даже не дожидается ответа. Разворачивается и уходит, в дверях сталкиваясь с родителями.
— О! Доброе утро. Вы уже тут? — почти нараспев выдаёт мама.
— Ну и придурок, — кидаю ему вслед, даже не потрудившись говорить тише.
Мама вопросительно смотрит на Артёма, а он лишь пожимает плечами — невиннее некуда.
Игра началась. Счёт 1:0. Пока.
***
Какой же высокомерный идиот, придурок, хам, который не уважает чужие границы. Будто отсутствие «нет» для него — приглашение.
Я поднимаюсь по лестнице и прокручиваю в голове всю эту сцену из кухни.
Может, и перегнула с этой фразой про венерическое — но ответить так мог только психопат…
Гадко, мерзко — еще и с этой своей фирменной улыбочкой.
Мне хочется как можно скорее покинуть этот дом. Стереть его лицо из памяти, голос и манеру говорить, будто он сверху вниз смотрит даже на потолок.
К счастью, завтра — учеба. Если повезёт, сведу общение к минимуму. Шансы поладить? Ноль.
Наверху принимаю душ. Наряжаться не хочется, поэтому надеваю джинсовые шорты и оверсайз-футболку. Накидываю джинсовку, кеды. Прогулки всегда помогали выдохнуть, переключиться — по крайней мере там, в Калининграде.
Здесь же воздух суше, и даже весенний свет какой-то другой: плоский, выцветший, не впитывающийся в кожу. Как будто и солнце — искусственное.
Я выхожу за ворота, делаю глубокий вдох, и на мгновение кажется, что воздух смывает груз неудавшегося утра.
День тёплый. Район тихий, почти безлюдный: аккуратные газоны, ровные дорожки, одинаковые дома за невысокими заборами. Красиво и скучно — как в рекламе для тех, кто никогда не выходит из офиса.
Делаю пару снимков: фасад дома, вид с террасы, какую-то особенно старательную клумбу. Отправляю Полине: «В зоопарке пока спокойно».
Когда возвращаюсь — дома тихо. Артёма нет, и это чертовски радует.
Из кухни тянутся ароматы розмарина и запечённого сыра, мама тихо гремит посудой. А я сворачиваюсь на диване, поджав ноги, включаю фоном телевизор — какой-то старый фильм. Просто рассеянно пялюсь в мелькающие картинки, почти не слушая.
— Сегодня у нас первый семейный ужин, — доносится мамин голос, осторожно, с надеждой.
Я лениво киваю — скорее себе.
Влад должен вернуться к восьми. Артём, надеюсь, не вернется вовсе. А я ловлю себя на ощущении, что наблюдаю за всем из аквариума, будто это чужая жизнь, и я здесь лишняя. И пока у меня есть эта пауза — я ею наслаждаюсь, медленно погружаясь в сон.
***
Артем
Первый, мать его, семейный ужин… Пытаюсь вытащить из отцовского “вернись пораньше” хоть тень рациональности — но безуспешно.
С каких это пор домашние спектакли стали поводом бросать работу и нестись домой?
Паркуюсь во дворе, на ходу пишу коллеге внушительный список того, что не успел закончить:
— Завтра допоздна разгребать, зато сегодня поужинаю «семейно», — ворчу под нос и усмехаюсь сам себе, прямо слыша голос деда: «Quelle comédie!»¹ (фр. - какая комедия!). Как будто он и сейчас рядом.
Захлопываю дверь своей «Мазератти», вхожу в дом — и столбенею.
Первое, что бьёт в нос — запах. Аппетитный запах домашней стряпни…
Не помню, когда в последний раз у нас в доме пахло едой, приготовленной женскими руками. Обычно всё сводилось к коробкам с логотипами, чеку на пару тысяч и комплименту от ресторана в виде жвачки. А тут — словно ошибся дверью. Словно вернулся в детство.
Мы что теперь снова идеальная семья из рекламы майонеза?
На кухне суета, приглушённые голоса — необычно, и это слегка бесит.
Я стою, как дурак, посреди гостиной и вдыхаю аппетитные ароматы…
Ладно, может, не так уж и бесит.
— Ну я приехал! — громко объявляю, заметив отца.
Он мимолетно кивает и быстро одергивает «тссс», указывая на диван.
Перевожу взгляд — а там, блин, мышь. Мирно сопит на моём диване.
Я вопросительно развожу руками: какого хрена? Она что, решила оккупировать весь дом?
— Я в душ, — уведомляю отца, но почему-то уже шёпотом, будто теперь мышиный сон диктует мне правила.