Явно недоброжелательный взгляд продолжает ввинчиваться — кажется, самое время дополнить речь объяснительной или… попыткой договориться.
— Может, — дыхание сбивается, — мы это обсудим в чуть менее двусмысленном положении наших… корпусов? — вежливо предлагаю я, стараясь мягко выдернуть руки. Куда там.
Лёгкий наклон взъерошенной головы достаточно ясно доносит: нет, не обсудим.
Ладно.
— Слушай, там всё за ночь так поменялось, — тараторю с самой милой из своих улыбок. — Диван этот… В общем, всё, что я тебе настрочила в смс… Мы же можем забыть?
Вздёргиваю бровь.
Боже, Лика, как это жалко звучит. Позор.
Он смотрит молча.
Ни тени снисходительности — только едва заметное движение скулы.
Затем — медленный, ледяной, и предельно категоричный жест головой:
«Нет».
— Скучно, значит? — о, этот приём я знаю, запугивать меня моими же словами. Но почему-то работает. Голос низкий, тёплый, мурчащий пробирается под кожу колючей дрожью.
— Странно и скучно?
Я успеваю вдохнуть — лишь половину вдоха — как он внезапно отпускает мои руки.
Мои запястья свободно падают на подушку. А он выпрямляется, теперь восседая на мне до бесстыдного в самодовольной позе. Но точно не использует и половины своего веса.
Я машинально тру саднящую кожу, где секунду назад были вплавлены его пальцы.
Ого. Так быстро договорились?
Мы что, прогрессируем?
Даже не успеваю улыбнуться.
Его ладони приподнимают мои бёдра — резким, жёстким хватом — и мир кружится.
Я оказываюсь на животе, лицом в подушку, с приглушённым вскриком, который он тут же глушит ладонью. Валик, закатавшейся футболки больно впивается в рёбра.
— Ещё раз назовёшь меня скучным… — чеканит низко, у уха.
Наваливаясь всем телом, ни малейшей попытки притвориться нежным. Я сглатываю, чувствую его везде. Слишком ясно.
— Мышь. Ты не успеешь пискнуть. — нависая, убирает прядь мне за ухо.
— Я тебя порву.
Будто в подтверждение — он рывком вжимается пахом так, что у меня перехватывает спину, хрустят позвонки.
Жарко. Слишком.
— Понимай как хочешь, — врезается в волосы завершающий выдох.
И всё.
Моё тело меня предаёт: спина сама выгибается, ягодицы магнитит навстречу, будто принадлежат не мне.
Стон рвётся наружу, но тонет в его ладони — жалкое, почти мольбенное мычание, пока осознание медленно пробивается сквозь сеть импульсов.
Я рвано втягиваю воздух, упираюсь ладонями в матрас, пытаясь выползти, но он тяжёлый, как прижатая ко мне стена.
Шансов — ноль.
Сам виноват.
И я со всей дури вгрызаюсь в мужские пальцы.
— Чёрт! — он отдёргивает руку. — Мышь, ты больная?!
Я ухмыляюсь — одышка ломает голос, но мне плевать:
— Ещё раз ты станешь мне угрожать, — задыхаюсь в его интонации, — и я прокушу до мяса.
Мы оба зависаем. Его грудь тяжело ходит — рёбрами чувствую каждый вдох, сердца стучат в разнобой. Секунда — и он взрывается смехом: громким, мальчишеским, до хрипа живым. Я тоже — хотя дыхания почти нет. Смеюсь, закашливаюсь, но не могу — даже не пытаюсь остановить этот приступ.
Дёргаю бёдрами, пытаясь вывернуться, — отчаянная попытка казаться благоразумной. Потому что, на деле я просто трусь о него задницей — охренительно плотно, как кошка о тёплый радиатор.
— Слезь с меня, — ещё пара рывков, и я сдаюсь, растекаюсь под его весом. — Я… не могу… дышать.
И слава богам — Ротвейлер слушается. Перекатывается на спину, тяжело, нехотя, и я наконец делаю полный вдох. В лёгкие хлестает кислород, смешивается с окситоцином, и этот коктейль бьёт в голову чище шампанского.
Жмусь щекой к подушке, прикусываю губу, стараюсь обуздать эту бешеную пульсацию. Просто смотрю. Он лежит рядом, на спине, одна рука под головой, вторая — над грудью, зависла в воздухе, и с той самой, до глупости довольной моськой растирает слепок от моих зубов на среднем пальце.
Ловит мой взгляд, обиженно хмыкает, и я улыбаюсь:
— Дай посмотрю, — подползая, плюхаюсь рядом. Придерживаю его за запястье, провожу подушечкой пальца по покрасневшим вмятинам — палец опух. Прикусила недурно.
Он театрально шикает.
И сложно найти адекватное объяснение, как меня захватывают какие-то странные первобытные инстинкты, и я медленно прохожусь языком по горячим отметинам — от самого основания до кончика пальца.