Болезненность не исчезает, но отступает. Становится фоном. Дальним шумом. Ступенью к удовольствию, которое перекрывает её полностью.
Его ладонь сжимает мои пальцы и ведёт нас вниз — спокойный, уверенный жест.
— Посмотри… — шепчет он, не отпуская мой взгляд. — Как мы чертовски друг другу подходим.
И в этот момент он впервые двигается. Сам. Плавно. Осознанно.
Так, что у меня перехватывает дыхание.
Он выходит полностью — и так же медленно возвращается, будто присваивает меня заново.
Меня прошивает короткой ясностью: я чувствую под нашими пальцами, как принимаю его целиком. Без сопротивления. Без укрытий. По собственной воле.
Он повторяет — чуть резче. И я вскрикиваю. Уже не от боли — от полноты ощущения. Он тут же глушит, пьёт мои стоны жадными поцелуями.
Ритм складывается не сразу, но когда это происходит — тело подстраивается без промедлений.
Мы тонем вместе, в этом тягучем, сладком ощущении полного слияния — в одном темпе, с одной целью, впервые по-настоящему за одно.
Его пальцы не останавливаются.
Поцелуи сбиваются.
Я цепляюсь за него — за плечи, за спину, за всё, что попадается под руку.
— Артём… — имя срывается с губ само, хрипло, некрасиво, неправильно.
— Охуенно… Ты охуенная…
Внутри нарастает пульсация — неизбежно, неумолимая. Она разливается волной — всепоглощающей, снизу вверх, выбивая воздух из лёгких, лишая всех ориентиров.
И его слова только сильнее подталкивают меня к краю.
Я прижимаюсь плотнее, упираюсь локтями в его плечи. Уже на грани — на самом краю обрыва: в груди рвётся, будто прыжок с высоты, а внизу живота всё стягивается в одну узкую точку.
Стоны царапают глотку. И последняя волна — оглушительно-яркая — накрывает сначала меня, а через пару надрывных мужских стонов — его.
Время теряет счёт.
Я просто падаю ему в плечо — обмякшая, уставшая, с неизменным ощущением, что если бы море выбросило меня на берег и отступило, оставив лежать на теплом, зыбучем песке — это было бы именно так.
Всё ещё не до конца верю, что это случилось: я оседлала дракона! — смеюсь про себя, сглатывая шумное дыхание, обжигающее пересохшее горло.
Поверить не могу.
Самый яркий в моей жизни оргазм ещё доживает в теле пульсом, приятно покалывая кожу мурашками — до самой верхней точки макушки.
Завороженно скольжу подушечкой среднего пальца по его груди, рисуя по коже незамысловатые узоры каплями, лениво тянущимися за моими движениями.
Капли.
Я только сейчас вспоминаю, что мы — в душе. Поток тёплой воды задевает поясницу, и я сильнее съёживаюсь, кутаясь в крепких мужских объятиях. Он подтягивает меня выше, зарывается носом в мои волосы, а я нахожу губами его щёку — колючую, мокрую, какую-то до странности… родную.
Молчание не давит, но мысли роем кружатся в голове, и я чувствую — если прямо сейчас что-нибудь не озвучу, просто лопну.
— Для справки, — выдыхаю я дерзко. Наездницы драконов ведь должны быть дерзкими? — Это было ни хрена не аккуратно.
Уголок его губ тут же взлетает вверх, и изо рта вырывается тихий смешок.
— Для справки, Мышь, — он произносит это так лениво и соблазнительно, что я, не удержавшись, снова мягко касаюсь губами его щеки. — По тому, как ты скулила моё имя, тебе понравилось.
Скулила?..
Мне казалось, я красиво стонала. Ну… или хотя бы старалась.
В ответ только мычу. Сказать нечего. Почему-то дико хочется с ним спорить — до смешного упрямства, но поводов пока нет.
По позвонкам проходит знакомый ток — его пальцы лёгким касанием скользят по моей спине — вверх и вниз, лениво, почти щекотно.
— Теперь понимаешь, от чего так долго отказывалась?
Не удержаться, я смеюсь — коротко, громко. Да уж, самодовольство кое-кому не занимать.
Как же я забыла похвалить Ротвейлера?
— Скорее… — кидаю многозначительный взгляд вниз. — Теперь я понимаю, на что они все ведутся.
— Это ты сейчас про интеллект?
— Ну если по Фрейду… — тяну иронично. Взгляд сам застревает на его губах. Каждый, уже слишком знакомый изгиб изучаю пальцами.
— Фееричный подарок мы им на мини-годовщину свадьбы сделали, — неожиданно для себя выдаю вслух истину, которая уже давно свербит в мыслях тонкой занозой.
— Тебя это волнует? — тут же отзывается Артём.
— А тебя нет?
Всматриваюсь внимательнее, пытаюсь найти ту же занозу в нём, но кажется, ему повезло больше.
Он отрицательно машет головой — спокойно, слишком уверенный и, эта непринужденность в его чертах вгоняет меня в ступор.