— Но правда в том, что я чертовски сильно тебя хочу, чтобы сейчас быть рассудительным и правильным.
Я слежу за его взглядом, не отрываясь — зрачки мечутся по его лицу. И странно, не нахожу в себе ни обиды, ни злости. Напротив, его прямолинейность меня заземляет.
Отбрасывает лишние надежды — фоновый шум, мешающий расслышать главное: что в данный отрезок времени я от него хочу.
Большой палец прокатывается по моей щеке — едва заметно, почти невзначай, но с какой-то странной терапевтической нежностью.
— Лик, можешь сколько угодно прятаться за маской, — шепчет тише, удерживая мои губы на расстоянии вдоха. — Но факт: со мной ты не хочешь быть умной.
Да, к чёрту!
Что-то внутри щёлкает. Тонко. Бесшумно. Я не спорю. Не уточняю, просто тянусь первой.
Жадно, почти сердито, впиваюсь в его губы — так, будто этим поцелуем можно заткнуть собственные мысли, утрамбовать их куда-то подальше, в тёмный недосягаемый угол, далеко за пределы кровати.
От этой внезапности перехватывает дыхание — у обоих. Я почти чувствую вкус его улыбки, касаюсь уголков его губ пальцами прям в поцелуе, и он отвечает таким же срывом.
Ладонь ныряет выше — сразу под сорочку, пальцы поддёргивают край, и ткань послушно ползёт вверх, собираясь складками над грудью.
На считанные секунды кожа остаётся открытой — по ней гуляет холодный воздух, прежде чем контрастной лавиной обрушиваются горячие ласки. Каждое касание — как отметка: здесь. здесь. здесь.
Следом одним коротким рывком с меня слетают трусики — кружево царапает кожу и исчезает где-то в направлении пола.
Матрас прогибается, когда он, откинув меня на спину, устраивается между моих ног. Колени уверенно разводят их шире — без вопросов и просьб. И я поддаюсь автоматически, телом, раньше мыслей.
Ровно до того момента, пока контакт не рвётся.
Наблюдаю, как он сбрасывает одежду, как быстро, почти на автомате натягивает презерватив — будто каждая секунда на счету. Будто если замедлиться, что-то может сорваться.
И вдруг неуместно вязну в мысли: я не успеваю за собой. Он слишком уверен — а меня в этом нет.
Он накрывает меня целиком.
Голый. Тяжёлый. Горячий.
Прижимается так плотно, что между нами не остаётся воздуха — и вместе с ним исчезает ощущение выбора. Его губы находят мои, всё правильно, всё желанно, но внутри поднимается тонкое сопротивление — не телу. Его скорости.
Влажное касание головки тянется по внутренней стороне бедра, тело вспоминает болезненный опыт — и я сразу, упираясь ступнями в матрас, инстинктивно уползаю тазом.
Сжимаюсь резко, почти испуганно:
— Подожди! — вырывается сбивчиво. Раньше, чем я успеваю понять, как это абсурдно звучит. Снова.
Несуразно, но именно в этот момент я наконец возвращаюсь в себя.
Он замирает — сначала будто пробует продавить паузу телом, дыханием, тяжестью веса.
Тишина между нами нависает плотным, звенящим облаком. Я вижу, как у него ходят желваки, как на секунду стекленеет взгляд — он с явным усилием удерживает что-то большее, чем просто движение.
Следующий выдох выходит грубо — почти с рыком. Он утыкается мне в плечо, влажным лбом вдавливается куда-то в ключицу, и несколько долгих секунд просто дышит.
Горячие выдохи обжигают кожу. Тяжёлые. Неровные. И если бы я могла сейчас хоть как-то вытащить его из этого тупика — не предавая себя, — я бы это сделала.
Тянусь к нему — машинально прохожусь ладонью по спине от лопаток к затылку, успокаивающе. Но под пальцами каменеют мышцы — он заметно напрягается. Не отталкивает. Просто ясно даёт понять: сейчас — нет. И мне ничего не остаётся, как только оставить ладонь там, где она есть.
— Какого чёрта, Лика? — он глушит громкость, но голос всё равно сквозит раздражением.
Поднимает голову медленно. Смотрит прямо, не смягчая взгляд.
— У нас теперь каждый секс будет начинаться с твоего «подожди»? — уголок его рта дёргается, но это не улыбка. — Стоп-слово какое-то?
— Я просто хочу поговорить, — отзываюсь, не скрывая упрямости. — Сейчас.
Его лоб снова находит моё плечо, он делает несколько глубоких вдохов — уже ровнее. Словно пересобирается. Потом отстраняется, и я наполняю грудь воздухом доверху, чтобы объясниться, уже открываю рот —
и вдруг холод.
Матрас отпускает его вес. Между нами появляется расстояние — маленькое, но достаточно оглушающее.
Он уходит? Серьёзно?
Конечно. Самый логичный выбор, Артём.
Молодец. Катись.
Я почти успеваю произнести это вслух, когда он, усевшись в изножье кровати, неожиданно мягко тянет меня за руку.