— Иди сюда, — выдыхает негромко.
С сухой, усталой усмешкой это звучит почти мило. — Разговаривать будем. Мышь.
Глупая улыбка наплывает на губы — я тут же её прикусываю. Плавно перебираюсь к нему, одёргивая сорочку к коленям — ползу как кошка, почти не дыша, боюсь спугнуть этот хрупкий момент.
Чёрт. Меня хотят выслушать?
Прежде чем трахнуть.
Колоссальный рост.
Устраиваюсь сверху — осторожно, выверяя каждое движение, стараюсь не тревожить лишний раз этот спящий вулкан несдержанности. Ближе — не к телу. Гораздо глубже.
— Говори, — обрывает тишину его уже спокойный, собранный голос.
Он подцепляет упавшую шлейку сорочки пальцами, и возвращает мне на плечо коротким, будничным жестом. Руки заводит за корпус, упираясь в матрас позади себя, и пронзительно, выжидающе смотрит.
Придерживаясь за его плечи, вглядываюсь в до боли знакомую янтарную радужку. Сердце отбивает удары гулко — блин, слишком громко для такой тишины.
— Я… — начинаю и тут же теряю мысль. Не то.
Тонко выдыхаю в потолок и возвращаю взгляд.
— Зачем мы вообще это делаем?!
— Потому что мы оба этого хотим, — ему даже не требуется пауза. Он не сводит с меня глаз, говорит чётко, голос не выдаёт даже намёк на колебания. Это меня успокаивает. Немного.
— Потому что мы вправе сами за себя решать. И чёрт, даже не думай отнекиваться — нам это нравится. Тебе и мне. Одинаково.
Я молчу. Слушаю.
Впитываю слова с таким рвением, будто в каждом найдётся спасение.
— И нет, я не считаю, что мы занимаемся чем-то аморальным, — он чуть склоняет голову к плечу. — Тебя ведь это волнует?
Я только моргаю.
Артём перекладывает ладони мне на бёдра — горячие, уверенные пальцы сжимают кожу, без сальных намёков, словно ему просто важно, чтобы я всё расслышала правильно.
— Лика, мы абсолютно чужие друг другу люди. Мы не росли вместе.
И только из-за какой-то тупой бюрократии я не собираюсь игнорировать то, что меня невыносимо к тебе тянет.
Он чуть заметно усмехается и щёлкает меня по носу. Снова.
— И тебя невыносимо тянет ко мне, — добавляет уже тише, мягко, так ласково, что я по инерции улыбаюсь. — Может, мне уже хватит это доказывать?
Может и хватит.
— Ну ты же понимаешь последствия? — продолжаю, отгоняя желание просто прижаться к нему всем телом, спрятаться.
— Да, — отзывается тут же. — Выгонят из дома? Лишат финансовой поддержки?
Слежу за уголком его губ, который ползёт по знакомой траектории вверх.
— Если ты из-за меня вляпаешься, я оплачу твою учёбу. И буду кормить тебя — если не как твой мужик, то как брат точно.
— Очень остроумно, — язвлю в ответ.
И он улыбается — уже без насмешки. Тёплые ладони поднимаются к моему лицу, мягко стискивают щёки, вынуждая смотреть прямо на него.
— Ты слишком много думаешь, Мышка. Я закрыл дверь, видишь? Мы предохраняемся. У меня вообще-то контроль вместо мозгов, помнишь?
Он припоминает мои же слова — и я невольно закатываю глаза. Он меня слушает! С губ довольную ухмылку уже не стереть.
— Хватит быть удобной дочерью.
Молчу.
— Лик, ты прекрасна любая… Но когда делаешь то, что вздумается… мне просто срывает крышу.
Он внезапно замолкает. Пальцы скользят по моим щекам, к краю губ, ловят мою улыбку — несознательную реакцию — и я сглатываю.
— Ты можешь быть собой. Да, плевать. Какой угодно. Ты нравишься мне любая, Лик, просто… доверься мне.
Просто.
Доверься.
Мне.
Три слова, которых я не ждала. Даже не думала ждать.
А теперь они — так близко. В сочетании с тихо горящим, слишком честным огоньком в глазах. С тёплым касанием, которое ничего от меня не требует.
Верю.
Хочу верить.
Хочу…
Я хочу, мать твою, ему верить.
Быстро моргаю, нахожу взглядом потолок и выпускаю долгую, протяжную ниточку воздуха. Облегчение.
Мы снова поменялись ролями?
Смеюсь про себя: в этой ситуации психолог — он.
Ну или блестящий манипулятор.
Не всё ли равно?
— Хорошо. Спасибо. — опускаю взгляд, встречаясь с пронзительно-искренними карими глазами. — Я всё услышала.
Невесомо скольжу пальцами по его предплечью. Он просто следит за моим касанием — наблюдает молча, до раздражения терпеливо.
— И… — продолжаю намекать тише. — Если ты всё ещё меня хочешь, мы можем продолжить.
Он ухмыляется. Как-то по-мальчишески... хищно.