Ты ведь не отстанешь, пока я не поясню?
— И ты даже не представляешь, о каких страшных вещах мне приходится думать, — добавляю тише, и в шутку смыкаю пальцы у неё на горле, имитируя удушение, — чтобы не кончить через минуту.
— Серийные убийства?
Мы, кажется, уже за чаем болтаем. Просто смотрю. Улыбаюсь как идиот — не знаю, что ответить, она загнала меня в угол.
Залезть бы в твою красивую черепную коробку и расфасовать все приоритеты по полочкам.
— Лучше замолчи, и займись делом, — не нахожу ничего лучше, как процитировать её же слова.
Подтягиваю за талию, она хихикает мне прямо в губы, и я уже тянусь сорвать с них то, что принадлежит только мне. Как…
— Обожаю тебя, — слетает вдруг с её рта. Тихо. На выдохе. И у меня перехватывает под рёбрами.
Вау.
Её испуганный взгляд застревает на мне, будто неосознанно из засекреченных архивов утекла информация, потемневшие до иссиня-синего глаза растеряно блуждают по моему лицу.
Я не даю ей ни секунды опомниться.
Хватаю за затылок и набрасываюсь жадно, так, чтобы не осталось ни слов, ни сомнений. Сминаю губы, забираю дыхание и она начинает двигаться.
Господи.
Почему на тебе всё ещё это чёртово платье?
Быстро цепляю край ткани у позвоночника, стягиваю вверх — она на секунду выскальзывает из моих рук, почти не прерывая движений, собирает волосы на макушке — они тут же рассыпаются — и возвращается ко мне уже обнажённой. Горячей.
Ныряю в неё ртом — хочу сожрать каждый кусочек бархатной кожи. Всю. Влажные метки тянутся от груди к артерии под ухом. Кожа расцветает красными пятнами. «…никаких засосов» — мелькает в мыслях её голос, и я титаническим усилием усмиряю жадность. Почти не думаю. Просто ловлю её ответные стоны — и позорно теряю хватку.
Прохожусь носом по тонкой шее, ныряю в мягкие волосы и, как больной, втягиваю до жжения. Запах тут же царапает стенки гортани сладостью — я не могу надышаться.
Он лезет в кровь, как амфетамин — всасывается в систему, прошивает клетки знакомым, одуряющим ванильным шлейфом. Делает из меня почти одержимого.
Дёргаю за волосы, и, штурмуя губами её эрогенные зоны шеи, намеренно напрягаю мышцы таза — и она начинает подскуливать.
Сука. Этот звук я уже знаю. Он меня уничтожит.
Сползаю языком по груди, поочерёдно подхватываю и измываюсь над каждой — стискиваю тугие соски, прикусываю, следом вылизываю с усердием.
Она замирает. Задыхается в стонах, вцепляясь пальцами в мои волосы на затылке. Тянет. Царапает кожу.
И охренительно громко стонет — от этих звуков во мне поднимается всплеск неподдельного кайфа: моей мышке нравится.
Возвращаюсь к губам.
— Помнишь, — дышу вдоволь её губ, — как ты… двигалась… в баре?
Пальцы смыкаются на её талии, чуть направляю:
— Подныривай… — добавляю осипшим от возбуждения голосом.
Она мило кивает — и тут же делает невзъебенный круг задницей.
Мать твою.
— Так? — добивает тише, слащаво-податливым тоном.
И повторяет этот умопомрачительный танец на моём члене.
Снова. И снова. И снова.
Блять. Да. Именно так.
— Хорошо? — её шёпот на сорванном выдохе врезается мне в щёку. Я улыбаюсь.
— Плохо, Мышь… — я уже едва держусь. Едва не захлёбываюсь собственной безысходностью. — Очень-очень плохо.
Её движения на мне становятся резче — она через раз сбиваются. Ощущаю, как под пальцами дрожат её мышцы, как она дышит — коротко, частыми рывками.
Я уже почти ликую. Чую развязку. Чую финал. Но вместо долгожданного взрыва оргазмом она — оседает на мне. Растекается. Теряет ритм напрочь. Просто всхлипывает — и безвольно падает носом в моё плечо.
Что за..?
— Эй. Нет… Мышка. Я пошутил.
Слышишь? Пошутил. Давай-давай, осталось немного.
Всхлипы становятся громче, и меня вдруг прошибает идиотским озарением.
— Ты плачешь там что ли? — подхватываю её за подбородок, приподнимаю лицо.
И нет.
Она ржёт.
Бесстыже заливается беззвучным смехом.
— Я всё.
— В смысле — всё? Нет, ты не всё.
— Я устала.
— Устала?! — теперь смеюсь уже я.
Чёрт… а почему меня это так восхищает?
Почему даже это заводит?
— Угу, — невинно кивает мышка, не шевелясь.
И этот неловкий, переполненный какой-то странной нежностью взгляд окончательно выбивает меня из тела.
— Ладно, — подтруниваю я, заключая в плотное кольцо её талию. — Но только теперь будет по-взрослому.
Нехотя отрываю её от тела, снимаю — забирая вес под себя, мягко укладываю на спину.