Глубокий сон. Что-то из прошлого: море, шум волн, под ногами тёплый, зыбучий песок. Солнце приятным жаром ласкает плечи и шею, ветер сдувает волосы.
В какой-то момент реальность мигает вспышкой — я нахожу подушку другой щекой и обнимаю её крепче. Ветер солёный, морской…
Холод проскальзывает под сорочку — она задирается выше, к талии. Ленивые, мягкие поцелуи проходят вдоль позвоночника. Они где-то там — далеко, рассыпаются туманными картинками. Я не нахожу в себе сил разобрать, где сон, а где явь. Так приятно. Хорошо.
Его пальцы щекотно скользят по боку — я ёрзаю, что-то невнятно мычу, пытаясь возмутиться, пока касания не спускаются ниже. Ладони проходят по обнажённым ягодицам, нежно очерчивают изгибы, и тело сразу отзывается импульсом — мою задницу буквально магнитит к нему навстречу.
Мокрое, мягкое поглаживание скользит между ног. Дыхание тяжестью ложится на плечи. Я даже не успеваю распахнуть ресницы, как он плавно входит в меня.
От неожиданно наполняющего меня до краёв ощущения, я тихо вскрикиваю, чудом успев утопить стон в подушке.
— Доброе утро, — хриплый шёпот щекотно врезается в ухо…
Блять.
Я зажимаю рот ладонью, едва не выматерившись и не повторив этот самый стон вслух.
— Хочу гренки! — подпрыгиваю со стула. Срочно. Нужно себя чем-то отвлечь.
Две пары глаз на мгновение врезаются в меня — явно в недоумении. Артём приподнимает бровь. А мама, оторвавшись от кофе, смотрит слегка удивлённо — как на ребёнка, который ни с того ни с сего вскочил и запел.
— Кто-нибудь будет? — добавляю к своему бредовому монологу.
Блин, Лика. Возьми себя в руки.
Артём ухмыляется, а во мне нарастает стойкое желание его треснуть этим самым стаканом, пока он не бросает мне спасательный круг:
— Кофе готов? — отвлекает маму.
— Да. Уже, — переключается та, и суетясь, закрывает термостакан крышкой. — Подкинешь меня к Владу? Хочу проконтролировать оформление, а у меня машина в сервисе.
— Хорошо, — кивает Артём, сгребая со скрежетом ключи по столешнице.
— Жду в машине, и напоследок кидает мне издевательски-тихое:
— Не балуйся тут.
Меня хватает лишь на демонстративное закатывание глаз. Сейчас это мой максимум.
— Не забудь к семи, — выкрикивает мама из коридора, мелькая в проёме с сумкой, когда я уже стою у плиты с яйцами и молоком.
Долгожданный хлопок входной двери — и дом погружается в блаженную тишину. Я прикрываю глаза, роняя голову, и тут же кадры прошедшей ночи в возбуждающих красках снова лезут мне в голову.
— Ау, — одёргиваюсь.
Капля раскалённого масла брызжет на кисть — больно, блин. Я шумно выдыхаю и утыкаюсь в распахнутый шкафчик, выискивая хлеб.
— Так. Гренки. Лика, жарь гренки.
***
41, 42, 43 — цифры над дверью лифта загораются одна за другой, и где-то после пятидесятого уши закладывает окончательно. Высота активирует панику.
Я тихо вздыхаю, фокусируюсь на своём отражение в зеркальной стене. Немного усилий — и на губах, поблёскивающих от нюдового блеска, мелькает улыбка.
Так лучше. Под стать приёмной из семьи Астрель.
Пальцы проходят по шёлковой ткани — глупая привычка, проверять, всё ли на месте. Вот уж не думала, что придётся снова влезть в выпускное платье.
Сидит красиво. Излишне красиво — от этого противный, колючий мандраж накатывает ещё выше.
Лёгкая ткань струится прохладой по телу — в жёлтом свете ламп молочный тон теплеет почти до золотистого.
Платье едва держится на тонких бретелях, невесомо касается кожи и каждый раз, когда я двигаюсь, кажется опасно откровенным. Всё дело в спине открытой глубже, чем я обычно себе позволяю. Я рефлекторно свожу лопатки — глупая попытка что-то прикрыть.
Пиджак, забытый на заднем сиденье машины, наверняка тоскует по своей рассеянной хозяйке.
Мне вдруг остро не хватает Артёма. Его дурацких комментариев, его тихого «расслабься», сказанного вполголоса. Только для меня. Он бы точно что-нибудь ляпнул: про платье, про каблуки, про то, как я сейчас выгляжу.
И мне бы сразу стало легче.
Характерный звук отвлекает внимание, и отметка замирает на цифре семьдесят. Двери лифта распахиваются и перед нами открывается широкий, ярко освещённый холл. Я моргаю от слепящего света, и почти сразу сбавляю шаг, любопытно озираясь по сторонам.
Не знаю, чего ожидала — наверное, чего-то скучного и безликого: бизнес-центра с серым линолеумом и кофе из автомата. Но это нечто… совсем другое.