Одна из стен холла полностью панорамная — и оттуда открывается вид на город с высоты… мне даже страшно произносить это вслух. Застываю, неторопливо скользя восхищённым взглядом по россыпи огней ночного города.
— Лика, идёшь? — окликает меня Влад, и я отмираю.
Мы следуем по коридору. Пространство давит масштабом — потолки уходят вверх, оставляя впечатляющее количество воздуха над головой. Холодный мрамор глухо звенит под шагами. А по стенам — крупные панно с живой зеленью, встроенной так аккуратно, что она кажется частью архитектуры, а не украшением.
Всё выверено до миллиметра. Как и сам Влад.
Вдоль неостеклённой стены — макеты: жилые кластеры, дома, целые районы. Я рассматриваю каждый: крошечные фонтанчики, велодорожки, парки с миниатюрными деревьями, все детали расставлены с такой тщательностью. До странности живо — словно это не игрушечный, а настоящий город. Точная уменьшенная копия.
Я вдыхаю полной грудью этот незнакомый, но очень приятный аромат, пока мы следуем по коридору дальше, и невольно ловлю себя на саркастической мысли: пахнет шоколадом, свежим деревом и чуть-чуть деньгами.
Здесь точно делают деньги. Много.
Проходя мимо стойки ресепшен, на белоснежной глянцевой поверхности я замечаю журналы. На обложке одного — знакомое лицо: строгий профиль, галстук, подпись «Люди, меняющие город». Не сразу его узнаю. Влад.
— Ух ты, — восхищённо вырывается у меня.
Влад, шедший чуть впереди под руку с мамой, оборачивается с полуулыбкой, любезно игнорируя мою изумлённую реакцию:
— Заходите. Скоро начнём.
Он по-джентльменски придерживает для нас массивные деревянные двери, а за ними открывается просторный, полный тёплого света зал.
От размаха этого «семейно-корпоративного вечера» мои брови буквально ползут на лоб, а челюсть неизбежно стремится к полу.
Островки барных стоек, уютные диваны «Честер», стойки с кейтерингом. Официанты во фраках и белых перчатках улыбчиво снуют между гостями, предлагая закуски на золотистых подносах.
А в центре всей композиции — каскад из бокалов, как в кино, куда ручьём разливают пузырящееся шампанское.
— Шикарно, да? — подкрадывается мама, вкладывая свою руку в изгиб моего локтя и улыбаясь одной из своих самых счастливых улыбок. — Я очень старалась оформить всё просто и со вкусом. Но, кажется, слегка перестаралась.
— Ты потрясающая, мам. Очень красиво.
— Спасибо, — тихо и искренне шепчет она, и тут же отвлекается на разговор с незнакомой мне парой.
Предоставленную свободную минуту не трачу попусту — обвожу взглядом зал.
Несмотря на пафос праздника: блеск вечерних платьев и количество смокингов меня не покидает ощущение настоящего семейного вечера.
Сотрудники собираются небольшими группами: с жёнами, с детьми, кто-то даже привёл пушистого пуделя, который терпеливо сидит у ног хозяйки и снисходительно принимает внимание окружающих. Я и сама едва сдерживаюсь, чтобы не потискать эту мягкую "шапку".
Шум разговоров и смех мягко сливаются с негромким джазом, этот звук приятно ностальгирует во мне детством.
Где-то щёлкают камеры — вспышки вырывают из полумрака чужие лица, улыбки и неестественно идеальные позы. Я машинально натыкаюсь взглядом на фотозону и незамедлительно принимаю решение: сбежать. Срочно. Пока мама не потащила нас под прицелы корпоративной прессы, не задав ни единого вопроса.
Уже делаю пару шагов в сторону заветного каскада шампанского, мысленно прикидывая, какой бокал взять первым.
— Лика, — перехватывает меня Влад. Блин. — Пойдём, познакомлю тебя.
Мягко приобняв за плечи, он отводит меня чуть в сторону из общего потока гостей. Мы останавливаемся у высокой девушки в строгом брючном костюме, подобранном в тон её угольных прядей. Прямые, идеально ровные волосы тянутся до лопаток, высокий лоб обрамляет чётко выстриженная чёлка. Густые чёрные ресницы, ярко-красная помада. Минимум усилий — максимум впечатления.
— Алина, это Лика. Моя дочь, — добавляет Влад.
Меня передёргивает. Даже не понимаю, от чего сильнее — от её имени или от слова «дочь».
— Приятно, — чёрная бровь Алины едва заметно шевелит чёлку. Голос ровный, но насквозь пропитанный снисходительностью.
Отсутствие улыбки я тут же компенсирую своей — широкой, показательной вежливостью.
— А где отец? — обращается к ней Влад.
Алина оглядывается по сторонам и пожимает плечами, так до тошноты лениво, будто вопрос вовсе не заслуживает её внимания.