— Полли? — раздался заботливый голос Нетти уже на лестнице. Жители Касл-Рока могли сколько угодно считать Нетти туповатой, подумала Полли, но в том, что касалось недуга Полли, Нетти была отнюдь не тупа. Слишком долго она пробыла в этом доме, чтобы ее можно было одурачить... И она слишком любила Полли. — Полли, с вами правда все в порядке?
— Побудь внизу, дорогая! — отозвалась она, стараясь, чтобы голос ее звучал весело и оживленно. Вытащив руку из блюдца и наклонив над ним голову, она подумала: Господи, прошу, не дай ей сейчас подняться сюда. Не дай ей увидеть, как я это делаю.
Как собака, собравшаяся попить воды из своей миски, она опустила голову в блюдце и высунула язык. Боль, стыд, ужас, а главное — жуткая, черная депрессия охватили ее. Она прижимала язык к одной из капсулок, пока та не приклеилась, а потом втянула ее в рот и проглотила — уже не как собака, а как муравьед, отправляющий в желудок что-то вкусненькое.
Когда таблетка с трудом прошла через ее сухое горло, она подумала: я бы все отдала, только чтобы освободиться от этого. Все. Все, что угодно.
4
Хью Прист теперь редко видел сны; в эти дни он вообще плохо спал. Но прошлой ночью ему приснился сон — настоящее видение. И этот сон рассказал ему все, что ему нужно было узнать, и все, что ему надо сделать.
Во сне он сидел за своим кухонным столом, пил пиво и смотрел передачу под названием: «Распродажа века». Все, что там продавали, он уже видел в том новом магазине — «Самое необходимое». И у всех участников аукциона кровь текла из ушей и из уголков глаз. Они смеялись, но выглядели страшно испуганными.
И вдруг приглушенный голос стал звать:
— Хью! Хью! Выпусти меня, Хью!
Голос раздавался из кладовки. Он подошел к дверце и открыл ее, приготовившись врезать тому, кто там спрятался. Но там никого не было; лишь груда старых ботинок, шарфов, рыболовные снасти и два его ружья.
— Хью!
Он взглянул наверх, потому что голос раздавался с полки. Это был лисий хвост. Лисий хвост разговаривал. И Хью тут же узнал этот голос. Это был голос Лиланда Гонта. Он снял хвост с полки, в очередной раз изумившись его плюшевой мягкости — фактуре, немного похожей на шелк, немного — на шерсть, а на самом деле не бывшей ни тем, ни другим и хранившей свой собственный таинственный секрет.
— Спасибо, Хью, — сказал лисий хвост. — Тут все так забито. И ты оставил на полке старую трубку. У-ух! Она здорово воняет.
— Ты хочешь отправиться в другое место? — спросил Хью. Он чувствовал себя немного по-дурацки, разговаривая с лисьим хвостом, пусть даже во сне.
— Нет... Я уже привыкаю. Но мне нужно поговорить с тобой. Ты должен кое-что сделать, помнишь? Ты обещал.
— Психопатка Нетти, — кивнул он. — Я должен сыграть шутку с психопаткой Нетти.
— Верно, — сказал лисий хвост. — И ты должен сделать это, как только проснешься. Итак, слушай.
Хью стал слушать.
Лисий хвост сказал ему, что в доме Нетти никого не будет, кроме собаки, но теперь, когда Хью подъехал к дому, он решил, что благоразумнее все-таки постучаться. Что он и сделал. Он услыхал, как внутри раздалось торопливое постукивание коготков по деревянному полу, и больше ничего. Он постучал снова, просто на всякий случай. С другой стороны двери раздалось короткое строгое тявканье.
— Рейдер? — спросил Хью. Лисий хвост сказал ему во сне, как зовут песика. Хью решил, что это хорошая кличка, пусть даже дама, которая придумала ее, и не умнее фруктового пирожного.
Снова раздалось тявканье, на этот раз уже не такое суровое. Хью достал связку ключей из нагрудного кармана своей клетчатой охотничьей куртки и принялся внимательно рассматривать ее. Эта связка валялась у него с незапамятных времен, и он даже не мог вспомнить, что отпирали болтавшиеся на ней ключи, но четыре из них — отмычки с длинными стержнями — как раз и были ему нужны сейчас.
Хью огляделся по сторонам, увидел, что улица по-прежнему пустынна, как и была, когда он только подъехал, и принялся пробовать ключи один за другим.
5
Когда Нетти увидела бледное, опухшее лицо Полли и ее измученные глаза, собственные страхи, терзавшие ее остренькими зубами хорька всю дорогу, пока она шла сюда, были тут же забыты. Ей даже не надо было смотреть на руки Полли, по-прежнему свисающие на уровне талии (было жутко больно опускать их до конца), чтобы понять, что происходит.
Салат был бесцеремонно брошен на столик у подножия лестницы. Если бы он очутился на полу, Нетти не удостоила бы его взглядом. Нервозная женщина, которую Касл-Рок привык видеть на своих улицах — женщина, выглядевшая так, словно она бежит сломя голову от какого-то несчастья, даже когда она просто шла на почту, — исчезла. Ее место заняла другая Нетти: Нетти у Полли Чалмерз.