— Я люблю вас, Полли.
— Конечно. Я тоже люблю тебя, Нетти, — тронутая, сказала Полли.
Нетти ушла. Это был последний раз, когда Полли видела ее живой.
6
Замок на парадной двери в доме Нетти Кобб был не сложнее защелки на коробке конфет; первая же отмычка, которую Хью всунул в него, сработала с парой слабых щелчков. Он распахнул дверь.
Маленький песик — коричневый, с белой грудкой — сидел на полу в прихожей. Когда луч утреннего солнца упал на него, а потом его заслонила огромная тень Хью, песик строго тявкнул.
— Ты, должно быть, Рейдер, — вкрадчиво произнес Хью и полез рукой в карман.
Песик еще раз тявкнул и доверчиво перевернулся на спинку, задрав все четыре лапки кверху.
— Эй, да ты совсем ручной! — сказал Хью. Обрубок хвоста Рейдера застучал по деревянному полу в знак согласия. Хью закрыл входную дверь и присел на корточки возле собаки. Одной рукой он стал почесывать грудку песика справа, в том волшебном месте, которое каким-то образом соединено с правой задней лапкой и заставляет ее быстро подергиваться в воздухе. Другой рукой он вытащил из кармана свой армейский шведский нож.
— Ты хар-р-роший парень, да? — бормотал Хью. — Хар-р-роший...
Он перестал почесывать собаку и вытащил из кармана рубашки клочок бумаги. Неразборчивым корявым почерком школьника на нем был написан текст, который продиктовал ему лисий хвост. Хью присел за кухонный стол и записал его, даже не успев одеться, чтобы не забыть ни единого слова:
Чтоб никто не швырял грязь в мои стираные простыни. Я говорила тебе, что тебя достану!
Он вытащил лезвие-шило, спрятанное в одном из «карманчиков» ножа, и наколол на него записку. Потом он зажал нож в кулаке, повернув рукоятку так, чтобы шило очутилось между указательным и средним пальцами его могучей ладони, и снова стал почесывать Рейдера, который все это время лежал на спинке и весело поглядывал на Хью. Он ручной, снова подумал Хью.
— Да! Ты у нас отличный па-арень! Ты у нас самый лу-у-ч-ший? — спрашивал Хью, почесывая собаку. Теперь уже обе задние лапки Рейдера весело болтались в воздухе, словно он крутил педали невидимого велосипеда. — Да, ты самый лучший! Да-а! И знаешь, что у меня есть? У меня есть лисий хвост! Точно!
Хью держал нож-шило с наколотой на него запиской прямо над белым пятнышком на груди Рейдера.
— А знаешь, что еще? Он у меня и останется!
Он резко опустил правую руку, а левой, которой почесывал Рейдера, крепко прижимал песика к полу, пока три раза сильно поворачивал шило. Струя теплой крови брызнула вверх и залила обе его руки. Песик слабо дернулся и тут же затих и вытянулся на полу, не успев издать даже своего строгого и безобидного тявканья, — больше он его уже не издаст никогда.
С тяжело бьющимся сердцем Хью поднялся на ноги. Вдруг ему стало очень погано от того, что он сделал, — он почувствовал себя почти больным. Сумасшедшей она была или нет, но она совсем одна на всем белом свете, а он убил того, кто, наверно, был ее единственным маленьким другом.
Он вытер свои окровавленные руки о рубаху. На темном материале почти не осталось пятен. Он не мог оторвать глаз от собаки. Он сделал это. Да, это сделал он, и он это знал, но никак не мог поверить, словно совершил все в каком-то трансе.
Внутренний голос, который иногда беседовал с ним о встречах ветеранов, вдруг заговорил: «Да... и ты, наверно, сумеешь убедить себя в этом. Но ни в каком трансе ты не был; ты прекрасно соображал, что делал.
И почему».
Его стала охватывать паника. Надо было убираться отсюда. Он медленно попятился по прихожей, сдавленно вскрикнул, когда наткнулся спиной на дверь, не оборачиваясь, стал шарить рукой в поисках ручки и наконец нащупал ее. Повернув ручку, он выскользнул из дома сумасшедшей Нетти и дико огляделся вокруг, почти готовый увидеть здесь половину жителей города, которые смотрели на него печальными, осуждающими глазами. Но он никого не увидел, кроме мальчишки, который катил на велосипеде по улице. К багажнику велосипеда была привязана в каком-то неловком положении сумка-холодильник для пикников. Проезжая, парнишка едва удостоил Хью взглядом, а когда он исчез из виду, раздался звон церковного колокола... на этот раз созывавший методистов.
Хью быстро пошел по тротуару. Он уговаривал себя не бежать, но все равно уже трусил рысцой, когда поравнялся со своим фургоном. Он распахнул дверцу, бухнулся за руль и ткнул ключом в замок зажигания. Он тыкал ключом раза три-четыре, но этот чертов ключ каждый раз попадал мимо. Ему пришлось придержать правую руку левой, чтобы включить зажигание. Брови заливал пот. Он много раз страдал от похмелья, но никогда еще не чувствовал себя так... Это было похоже на приступ малярии или чего-то в этом роде.