Вместо этого она увидела его лежащим в постели рядом с ней в полосатой красной пижаме, которую она подарила ему в прошлом году на Рождество. В первый раз она увидела его в ней — до этого он вообще, кажется, не вытаскивал ее из коробки. И он не спал.
Он перевернулся на другой бок, очутился лицом к лицу с ней и улыбнулся. В первый момент его улыбка испугала ее. Она подумала, что он собирается убить ее.
Он дотронулся рукой до ее груди, подмигнул ей и спросил:
— Хочешь, Миртл? Или для тебя еще рановато?
И они стали заниматься любовью, первый раз за пять с лишним месяцев они занимались любовью, и он был просто великолепен, а теперь они ели ленч «У Мориса» в воскресный полдень, словно парочка юных влюбленных.
Она не знала, что послужило причиной такой чудесной перемены в ее муже, и ей было на это наплевать. Она лишь хотела наслаждаться этим и надеяться, что так теперь будет всегда.
— Все нормально, Миртл? — спросил Китон, отрываясь от тарелки и усердно вытирая лицо салфеткой.
Она робко потянулась через стол и дотронулась до его Руки.
— Все хорошо. Все просто... просто чудесно.
Ей пришлось убрать руку, чтобы быстро вытереть салфеткой глаза.
2
Китон продолжал вгрызаться в свой бифштекс, или как там его называют лягушатники, с большим аппетитом. Причина его радости была проста. Каждая лошадь, которую он отметил вчера днем с помощью «Выигрышного билетика», пришла первой на скачках вечером. Даже Малабар со ставками тридцать к одному в десятом заезде. Возвращаясь в Касл-Рок, он словно не катил по шоссе, а плыл по воздуху. Карманы его плаща были набиты деньгами — он выиграл чуть больше восемнадцати тысяч долларов. Его букмекер, наверно, до сих пор гадает, куда пойдут эти деньги, но так никогда и не узнает. Это знал Китон; все деньги хранились в целости в дальнем углу кладовки при его кабинете. Они лежали в конверте. Конверт лежал в коробке от «Выигрышного билетика», рядом с драгоценной игрушкой.
Впервые за много месяцев он хорошо выспался, а когда проснулся, в мозгу у него забрезжила одна мыслишка насчет аудиторской проверки. Идея, конечно, не фонтан, но все же лучше тьмы египетской, сгустившейся в его голове с тех пор, как пришло то ужасное последнее письмо. Казалось, все, что ему было нужно, чтобы сдвинуть свои мозги с нейтралки, это один крупный выигрыш на бегах.
Он, конечно, не сможет полностью отыграться до того, как прозвенит последний звонок, это ясно. Прежде всего Люистонские скачки — единственный ипподром, где весь осенний сезон бега проводятся ежевечерне, и при любом раскладе урожай тут не может быть особенно велик. Он мог поездить по местным окружным ярмаркам и сорвать на тамошних бегах несколько тысяч, но этого тоже не хватит. Кроме того, даже на ипподроме он не мог рисковать, выигрывая много вечеров подряд. Его букмекер начнет беспокоиться, а потом вообще откажется принимать ставки.
Но Китон пришел к выводу, что сможет отыграться хотя бы частично и уменьшить таким образом сумму недостачи. Также он мог придумать легенду. Какой-нибудь проект, который не удался. Ужасная ошибка, но... он взял за нее на себя полную ответственность и теперь расплачивается. Он может указать на то, что по-настоящему нечестный человек в его положении мог бы присвоить себе гораздо больше средств из городской казны — намного больше, чем он, — а потом сбежать в такое местечко (солнечное местечко, где полно пальм, песчаных пляжей и молоденьких девочек в бикини), откуда добиться выдачи весьма трудно, а то и вовсе невозможно.
Подобно Христу, он может призвать тех, кто сам без греха, первыми бросить в него камень. Это должно заставить их повременить. Если среди них найдется такой чистоплюй, который ни разу не запускал лапы в пирог штата, Китон согласится съесть его трусы. Без соли.
Им придется дать ему время. Теперь, когда он нашел в себе силы справиться с истерикой и как следует обдумать ситуацию, он был почти уверен, что придется. В конце концов они ведь тоже политики. И они должны понимать, что у прессы останется еще много чернил и перьев после того, как они покончат с Дэном Китоном, и для них — стражей общественного достояния. Они должны знать, какие подробности всплывут на волне публичного расследования или даже (упаси, Господи) процесса о растрате. Например, вопросы о том, как долго — за отчетный период, джентльмены, — продолжалась скромная деятельность мистера Китона с финансами? И как получилось, что налоговое бюро штата не почуяло запах жареного еще гораздо раньше? Весьма неприятные вопросы для честолюбивых и амбициозных людей.