— Хорошо, Дэн.
Дом Уильямсов стоял на полпути к Касл-Выо. Китон лихо въехал на подъездную дорожку и остановился прямо за машиной хозяйки. Разумеется, иностранной. Марки «вольво». Китон подозревал, что Манди — тайная коммунистка или лесбиянка, а может, и то, и другое.
Миртл открыла дверцу и, выйдя из машины, глянула на него с робкой, неуверенной улыбкой.
— Я буду дома через полчаса, — сказала она.
— Отлично. Не забудь спросить ее про городские новости.
И если в пересказе Миртл — разумеется, сбивчивом и бестолковом — что-то в ответах Аманды Уильямс хоть чуть-чуть кольнет Китона, он лично встретится с этой сукой... завтра. Не сегодня. Сегодня — его день. Сегодня у него слишком хорошее настроение, чтобы портить его даже одним видом Аманды Уильямс, не говоря уже о том, чтобы точить с ней лясы.
Не дождавшись даже, пока Миртл как следует захлопнет дверцу, он резко дал задний ход и вывел «кадиллак» на улицу.
9
Нетти как раз приклеила последние розовые листки на дверь в кладовую в кабинете Китона, когда услыхала звук подъезжающей машины. Глухой вскрик вырвался у нее из горла. На мгновение она застыла на месте, не в силах даже пошевелиться. «Попалась! — пронеслось у нее в голове, как только послышалось ровное мягкое урчание мощного двигателя «кадиллака». — Попалась! О Господи, меня застукали! Он убьет меня!»
В ответ в голове у нее зазвучал голос мистера Гонта. Теперь тон его был вовсе не дружелюбный, а холодно-приказной. Голос исходил, казалось, из самой сердцевины ее мозга. «Да, скорее всего он убьет тебя, Нетти, если поймает. А если ты будешь паниковать, он наверняка тебя поймает. Стало быть, ответ прост: не паникуй. Выйди из кабинета. Сейчас же. Не беги, но иди быстро. И как можно тише».
Она торопливо прошла на негнущихся как палки ногах по вытертому турецкому ковру на полу в кабинете Китона, едва слышно бормоча «мистер Гонт лучше знает», и вошла в комнату. Розовые бумажные прямоугольнички, казалось, глядели на нее со всех предметов, с каждой поверхности. Один даже свисал на длинной ленте из-под потолка прямо с люстры. Звук мотора усилился, у него появилось эхо — Зануда въехал в гараж.
«Давай, Нетти! Уходи немедленно! Это твой последний шанс!»
Она побежала через комнату, зацепилась ногой за пуфик и растянулась на полу. При этом она так сильно ударилась головой, что, наверно, потеряла бы сознание, если бы не тоненький половичок. В глазах у нее замелькали голубые искры. Она поднялась на ноги, смутно соображая, что со лба у нее капает кровь, и стала неловко шарить по входной двери, нащупывая дверную ручку, когда звук мотора в гараже заглох. Она обернулась и кинула затравленный, полный ужаса взгляд в направлении кухни. Ей была видна отсюда дверь в гараж — дверь, в которую он сейчас войдет, — и на этой двери тоже болтался розовый листок.
Дверная ручка под ее рукой повернулась, но дверь не открывалась. Казалось, она заперта.
Из гаража послышался звук захлопывающейся дверцы автомобиля, а потом скрежет опускающейся автоматической наружной двери гаража. До нее донеслись его шаги по бетонному полу. Зануда шел посвистывая.
Безумный взгляд Нетти, полузатуманенный красной пеленой от сочащейся из ранки на лбу крови, упал на засов. Он был задвинут. Вот почему дверь не открывалась. Наверно, она сама задвинула его, когда вошла, хотя и не помнила этого. Она отодвинула засов, открыла дверь и шагнула наружу.
Меньше чем через секунду дверь из гаража в кухню отворилась, и, на ходу расстегивая плащ, в нее вошел Дэнфорт Китон. И застыл на месте. Свист замер на его губах. Рука так и осталась на нижней пуговице плаща, застыли вытянутые в трубочку губы, только глаза его по мере того, как он оглядывал кухню, все больше расширялись, готовые выскочить из орбит.
Если бы он сразу подошел к окну, то увидел бы, как по лужайке несется Нетти, а полы ее расстегнутого плаща колышутся подобно крыльям летучей мыши. Может, он и не узнал бы ее, но наверняка увидел бы, что это женщина. И скорее всего это могло бы изменить последующий ход событий. Однако вид розовых листков, висевших повсюду, приковал его к месту, и в первый момент шока его мозг оказался способен исторгнуть два — всего два — слова. Они пульсировали у него в голове, как вспыхивающая неоновая вывеска:
ЭТО ПРЕСЛЕДОВАТЕЛИ!
ЭТО ПРЕСЛЕДОВАТЕЛИ!
ЭТО ПРЕСЛЕДОВАТЕЛИ!