О Боже, горестно пронеслось у него в мозгу. Потом, несмотря на то, что из черепа Уилмы торчал тесак для разделки мяса, он все-таки проверил отсутствие пульса и у нее.
Лоб и щеки ее были в мелких капельках крови, что походило на какую-то языческую татуировку.
Алан поднялся с колен и вернулся к своим подчиненным, стоявшим по другую сторону ленты. Он никак не мог выкинуть из головы Полли, хотя знал, что так нельзя. Надо во что бы то ни стало заставить себя перестать думать о ней сейчас, иначе он может наделать здесь массу глупостей. Интересно, узнал ли кто-нибудь из зевак Нетти? Если узнал, Полли услышит обо всем раньше, чем он позвонит ей... Только бы она не вздумала прийти сюда, чтобы самой посмотреть, в отчаянии подумал он.
«Ты не можешь сейчас заниматься этим и переживать, — приструнил он себя. — Судя по этой картине, у тебя на шее двойное убийство».
— Достань блокнот, — велел он Норрису, — сегодня ты у нас за секретаря.
— Господи, Алан, ты же знаешь, какой у меня почерк... и орфография тоже...
— Ничего, пиши.
Норрис сунул «Поляроид» Клатту и достал из заднего кармана блокнот. Вместе с блокнотом из кармана вывалилась пачка квитков-предупреждений за нарушение дорожных правил с факсимильным оттиском его фамилии на каждом. Норрис нагнулся, поднял пачку с тротуара и рассеянно засунул ее обратно в карман.
— Запиши, что голова женщины, лежащей сверху, опознанной жертвы № 1, была прислонена к столбу стоп-знака. Я ненамеренно сдвинул ее, проверяя пульс.
Как легко переходить на полицейский жаргон, подумал Алан, где машины становятся «транспортными средствами», бандиты — «подозреваемыми», а мертвые горожане — «опознанными жертвами». Полицейский жаргон — замечательнее пуленепробиваемого барьера из стекла...
Он повернулся к Клатту и велел ему сфотографировать нынешнее положение тел, испытывая громадное облегчение оттого, что вовремя приказал Норрису запечатлеть первоначальное положение, прежде чем дотронулся до женщин.
Клатт сделал снимок.
Алан снова повернулся к Норрису.
— Отметь дальше, что, когда голова жертвы №1 сдвинулась, я сумел опознать ее как Петицию Кобб.
Ситон негромко свистнул
— Ты хочешь сказать, это Нетти?
— Да, именно это я и хочу сказать.
Норрис записал информацию в свой блокнот и спросил:
— Что теперь будем делать, Алан?
— Ждать оперативную группу и постараемся быть похожими на живых к тому времени, когда они появятся, — буркнул Алан.
Опергруппа прибыла меньше чем через три минуты, на двух машинах, в сопровождении Рея Ван Аллена на своем стареньком, разваливающемся «субару-брате». Еще через пять минут на голубом автобусе подъехала группа криминалистов из полиции штата. Все члены полицейской команды тут же задымили сигаретами. Алан знал, что все будет именно так. Тела еще не успели остыть и лежали прямо на улице, но ритуал с сигаретами оставался неизменным.
Началась неприятная работа, которая на полицейском жаргоне носила название «обработки местности». Продолжалась она и после того, как стемнело. Алан уже несколько раз работал раньше с Генри Пейтоном, начальником Оксфордских казарм, и никогда не замечал у того хотя бы намека на воображение. Это был типичный трудяга, но трудяга добросовестный и скрупулезный. И только потому, что делом занимался не кто-нибудь, а Генри, Алан позволил себе ненадолго отлучиться и звякнуть Полли.
Когда он вернулся, с ладоней жертв были уже сняты слепки, которые упаковали в пластиковые пакетики на «молнии». Одна нога Уилмы Джерзик, с которой слетела туфля, подверглась той же операции. Ребята из криминалистической лаборатории сделали около трехсот снимков. К этому моменту прибыло еще больше людей из полиции штата. Часть сдерживала толпу зевак, снова подошедших вплотную к месту происшествия, остальные разворачивали прибывших телевизионщиков к зданию муниципалитета. Полицейский художник набросал положение тел на плане места происшествия.
Наконец, после того как покончили с осмотром места, занялись самими телами. Пейтон протянул Алану пару хирургических резиновых перчаток.
— Тесак или нож?
— Я возьму тесак, — сказал Алан. Из двух орудий тесак был больше запачкан — на нем сохранились остатки мозга Уилмы Джерзик, — но он не хотел трогать Нетти. Она всегда нравилась ему.
Когда орудия убийства были извлечены из тел, упакованы и отправлены в Августу, обе оперативные группы приступили к исследованию местности вокруг тел, все еще лежащих в смертельном объятии посреди лужи запекшейся крови. Когда Рею Ван Аллену наконец позволили погрузить их в карету «скорой помощи», всю сцену осветили фары полицейских машин, и санитарам пришлось повозиться, чтобы отделить Нетти от Уилмы.