В течение почти всей этой процедуры все лучшие люди полиции Касл-Рока стояли на отшибе, оказавшись вроде как не у дел.
По завершении этого странного действа под названием «Исследование места происшествия» Генри Пейтон встал рядом с Аланом возле оградительной ленты.
— Поганый способ проводить воскресный день.
Алан кивнул.
— Жаль, что голова сдвинулась при тебе. Не повезло.
Алан снова кивнул.
— Но вряд ли кто-то станет доставать тебя насчет этого. У тебя есть по крайней мере один отличный снимок — в изначальной позе. — Он взглянул на Норриса, разговаривавшего с Клаттом, и только что подъехавшим Джоном Лапойнтом. — Тебе просто повезло, что этот малый не заслонил пальцем объектив.
— Да, Норрис хорошо справляется.
— Как пожарная к... Когда он на своем месте. Как бы там ни было, все выглядит довольно просто.
Алан кивнул в третий раз. В том-то и вся беда; он знал это задолго до того, как они с Норрисом завершали воскресный денек на задней аллейке Кеннебекского госпиталя. Все это дело выглядело, пожалуй, слишком простым.
— Поедешь на танцульки в морге?
— Да. Вскрытие будет делать Райан?
— Насколько мне известно, да.
— Я, пожалуй, возьму с собой Норриса. Тела отправят сначала в Оксфорд, верно?
— Угу. Там мы их упакуем.
— Если мы с Норрисом отправимся сейчас, то доберемся до Августы раньше их.
Генри Пейтон кивнул.
— Почему бы и нет? Я думаю, здесь больше делать нечего.
— Я бы хотел отправить по одному из своих людей с каждой вашей группой. Как наблюдателей. Ты не возражаешь?
Пейтон задумался.
— Да нет... Но кто останется следить за порядком? Этот козел Ситон Томас?
Алан неожиданно ощутил вспышку чего-то более сильного, нежели простое раздражение. Денек выдался долгий, он уже с лихвой выслушал все презрительные выпады Пейтона против своих помощников, но... ему нужно было быть с Генри заодно, чтобы не остаться за бортом того, что формально являлось делом полиции штата, и потому он прикусил язык.
— Да ладно, Генри. Сегодня же воскресенье. Даже «Пьяный тигр» закрывается раньше.
— Почему ты не хочешь выпускать это из рук, Алан? Здесь есть какая-то закавыка? Насколько я знаю, эти две женщины друг друга терпеть не могли, а та, что сверху, однажды уже с кем-то управилась. По-моему, с собственным мужем.
Алан задумался.
— Да нет, — сказал он, — никакой закавыки. По крайней мере я ничего такого не знаю. Это просто...
— Просто еще не укладывается в голове?
— Что-то вроде.
— Ладно. Но пусть твои ребята зарубят себе на носу: они там — только чтобы слушать, и — не больше.
Алан улыбнулся. Он подумал, не сказать ли Пейтону, что, вели только он Клатту и Джону Лапойнту задавать вопросы, и они скорее всего тут же разбегутся в разные стороны, и решил не говорить.
— Можешь не сомневаться, — заверил он Пейтона. — Они будут держать рты на замке.
3
И вот они стояли с Норрисом Риджвиком вечером самого длинного на его памяти воскресного дня. Но у дня этого было нечто общее с жизнями Нетти и Уилмы: он закончился.
— Ты думаешь, нам стоит снять комнату в мотеле и переночевать здесь? — робко спросил Норрис, и Алану не надо было уметь читать мысли, чтобы догадаться, о чем думает от о рыбалке, которая завтра сорвется.
— Ни Боже мой. — Алан нагнулся и поднял свой скомканный халат, который подкладывал под дверной косяк. — Надо мотать отсюда.
— Отличная мысль, — согласился Норрис почти весело — в первый раз с тех пор, как они встретились сегодня с Аланом на месте преступления. Через пять минут они уже мчались в Касл-Рок по шоссе № 43, буровя фарами патрульной машины сгустившуюся тьму. Когда они приехали в Рок, шел уже четвертый час утра понедельника.
4
Алан остановился возле здания муниципалитета и вылез из машины. Его фургон был припаркован рядом со стареньким «фольксвагеном» Норриса — в дальнем углу стоянки.
— Ты прямо домой? — спросил он Норриса.
Тот смущенно улыбнулся, потупил глаза и ответил:
— Сейчас... только переоденусь в гражданку.
— Норрис, сколько раз я предупреждал тебя, чтобы ты не превращал мужской туалет в раздевалку?