Оставь пас в покое, баптистская крыса, или ЗДОРОВО ПОЖАЛЕЕШЬ, СУКИН ТЫ СЫН.
«Просто Предупреждение» от ИСТИННЫХ КАТОЛИКОВ КАСЛ-РОКА.
Его преподобие Роуз обнаружил записку, когда спустился вниз в халате за утренней газетой. Его реакцию, наверно, лучше просто вообразить, чем пытаться описывать.
10
Заведя руки за спину, Лиланд Гонт стоял у окна в передней комнате, помещавшейся над «Самым необходимым», и смотрел на город Касл-Рок.
От вида четырехкомнатной квартиры Гонта у всякого из горожан глаза бы полезли на лоб, поскольку в ней ничего не было — вообще ничего. Ни кровати, ни светильника, ни единого стула. Шкафы стояли открытыми и пустыми. Только комки пыли лениво перекатывались по голому, без всяких ковров полу под слабым сквознячком, продувавшим помещение на уровне щиколоток. Единственной деталью интерьера, если можно так выразиться, было обрамление окон; уютные домашние занавески. Они были видны даже с улицы.
Город спал. В магазинах было темно, в домах тоже, светилась только мигалка на перекрестке Мейн-стрит и Уотермилл-лейн, моргающая сонными желтыми вспышками. Гонт оглядывал город нежным и ласковым взглядом. Пока еще город не принадлежал ему, но это пока. Он уже наложил на него свою лапу. Они еще не знают этого, но... узнают. И скоро.
Большое Открытие прошло очень-очень неплохо.
Мистер Гонт считал себя электриком человеческой души. В маленьком городишке вроде Касл-Рока все распределительные коробки располагались впритык друг к другу; а потому все, что нужно было сделать, — это открыть коробки и... только переставлять провода. Замкнуть Уилму Джерзик на Нетти Кобб, воспользовавшись проводами из двух других распределительных коробок — какого-нибудь паренька вроде Брайана Раска и, скажем, пьяницы наподобие Хью Приста. Точно так же замыкаешь и других — Зануду Китона на Норриса Риджвика, Фрэнка Джуэтта на Джорджа Нельсона, Салли Ратклифф на Лестера Пратта.
На каком-то этапе следует проверить одно из таких замыканий, просто чтобы убедиться, что все работает правильно, как он сделал сегодня, — а потом лежишь себе тихо и время от времени посылаешь разряд по цепям, чтобы было нескучно. Чтобы было горячо. Но в большинстве случаев просто лежишь тихо, пока все не сделано, а потом... врубаешь ток.
На всю катушку...
Весь — сразу.
И все, что здесь нужно, это понимание человеческой природы и...
— Разумеется, по-настоящему это вопрос спроса и предложения, — промурлыкал Лиланд Гонт, глядя на засыпающий город.
А почему? Ну... да просто потому. Просто потому...
Люди всегда мыслят категориями души, и конечно, он возьмет с собой столько, сколько сможет, когда закроет магазин; души для Лиланда Гонта были как трофеи для охотника, как выпотрошенная рыбешка для рыболова. В практическом смысле они для него нынче стоили не много, но все равно он по-прежнему набирал столько, сколько мог, что бы он там ни говорил — ради меньшего не стоило и затевать игру.
Хотя двигали им не души; не они заставляли его играть, а удовольствие. Простое удовольствие. Это было единственное, что имело значение теперь, потому что с годами начинаешь искать развлечения везде, где только можешь их найти.
Мистер Гонт убрал руки из-за спины — те самые руки, которые вызывали отвращение у каждого, кто имел несчастье ощутить их хрустящее прикосновение, — и крепко сжал их; костяшки пальцев правой руки вмялись в ладонь левой, а костяшки левой легли поверх правой. Его ногти — длинные, толстые, желтые — были очень острыми и врезались в кожу, так что через несколько мгновений из-под них выступили темно-красные капли густой крови.
Брайан Раск вскрикнул во сне.
Майра Эванс сунула руки между ног и принялась яростно мастурбировать — во сне Король занимался с ней любовью.
Дэнфорт Китон увидел себя лежащим посреди стартовой дорожки на Люистонском ипподроме и закрыл лицо ладонями, когда лошади с ударом гонга ринулись прямо на него.
Салли Ратклифф приснилось, что она открывает дверцу «мустанга» Лестера Пратта и видит, что внутри машина кишит змеями.
Хью Прист собственным криком пробудил себя ото сна, в котором Генри Бюфорт, бармен «Пьяного тигра», облил горючей смесью и поджег его лисий хвост.
Эверетту Франкелю, ассистенту Рея Ван Аллена, приснилось, что он сунул в рот свою новую трубку и мундштук, превратившись в лезвие бритвы, отрезал ему его собственный язык.