Женским почерком.
Она перевернула конверт. Сзади ничего не написано, и он заклеен.
— С любовью? — задумчиво пробормотала Салли и вдруг поймала себя на том, что сидит в машине Лестера со все еще поднятыми стеклами и обливается потом как ненормальная. Она включила двигатель, опустила стекло со своей стороны и перегнулась через пассажирское сиденье, чтобы опустить второе.
Когда она наклонялась, ей почудилось, что она уловила слабый запах духов. Если так, то духи были не ее: она не пользовалась ни духами, ни косметикой. Согласно ее религии подобные вещи употребляли только проститутки (а кроме того, она в них не нуждалась).
Да никакие это не духи, сказала она себе. Просто легкий запах жимолости, растущей вдоль забора вокруг площадки для игр, — вот и все.
— С любовью? — снова пробормотала она, глядя на конверт. Конверт ей не ответил. Он просто лежал у нее на ладони.
Она погладила его пальцами, а потом легонько встряхнула. Ей показалось, что внутри лежит листок бумаги — по меньшей мере один листок — и что-то еще. Что-то еще, на ощупь похожее на фотографию.
Она приставила конверт к ветровому стеклу, но это ничего не дало; солнце уже скрылось за домами. После секундного колебания она вылезла из машины и посмотрела конверт на просвет. Ей удалось разглядеть лишь светлый прямоугольник — письмо, подумала она, — и квадратный листок потемнее — по всей видимости, вложенную фотографию от (с любовью) того, кто послал Лесу письмо.
Впрочем, оно, конечно, не было послано — во всяком случае, не по почте. На конверте не было ни марки, ни адреса, а лишь одна дурацкая надпись. И оно было запечатано, а это означало... Что? Что кто-то подкинул его в «мустанг» Лестера, пока Салли занималась своими папками.
Это могло случиться. А может, кто-то сунул письмо в машину ночью или даже вчера вечером, а Лестер его не заметил. В конце концов, виднелся лишь один его уголок; оно могло слегка высунуться из-под сиденья, когда она утром ехала в школу.
— Здрассте, мисс Ратклифф! — окликнул ее кто-то. Салли вздрогнула, опустила конверт и спрятала его в складках своей юбки. Сердце у нее виновато застучало.
Маленький Билли Мерчант шел по площадке, держа под мышкой роликовую доску. Салли махнула ему рукой и быстро уселась в машину. Лицо у нее горело. Она вся раскраснелась. Это было глупо — да нет, просто бред какой-то, — но она вела себя так, словно Билли застал ее за тем, чего она не должна была делать.
«Ну а разве не так? Разве ты не старалась подглядеть, что там, в чужом конверте?» — спросила она себя.
И тогда она ощутила первый приступ ревности. А может, это как раз ее конверт; в Касл-Роке полно людей, которые знали, что последние несколько недель она ездит в машине Лестера не меньше, чем на собственной. А если даже письмо было не ее, то уж Лестер принадлежал ей. Разве не она только что размышляла с такой приятной, мягкой безмятежностью, которую способны испытывать лишь молодые и красивые христианки, о том, что он прыгнул бы ради нее сквозь горящий обруч?
С любовью!
Никто не оставил бы это письмо здесь для нее — в этом она была совершенно уверена. У нее не было подруг, называющих ее «родная», «дорогая» или подписывающихся: «С любовью». Его оставили для Лестера. И...
Решение пришло неожиданно, и она с легким вздохом облегчения откинулась на светло-голубую спинку кресла. Лестер преподает физкультуру в колледже. Конечно, в его группе одни юноши, но в колледже полно девчонок, молодых и впечатлительных, которые видят его каждый день. А Лес — такой красивый молодой человек.
Какая-нибудь студентка сунула письмецо в его машину — вот и все. Она даже не посмела оставить его на приборном щитке, где он бы сразу заметил его.
— Он не будет против, если я открою, — вслух сказала Салли, оторвала от края конверта аккуратную полоску и положила в пепельницу, где никогда не бывало ни одного окурка. — А вечером мы вместе посмеемся над этим.
Она раскрыла конверт, и оттуда выпала кодаковская фотография. Она увидела снимок, и сердце ее на мгновение замерло. Потом она задохнулась, на щеках заалели ярко-красные пятна, а рука прикрыла рот, округлившийся от отчаяния в небольшое О. Салли никогда не бывала в «Пьяном тигре», поэтому она не могла знать, что фото сделано там, но она не была святой невинностью; она достаточно смотрела телевизор и бывала в кино, чтобы при виде бара понять, что это бар. На фотографии мужчина и женщина сидели за столиком в углу (уютном уголке, настойчиво подсказал ей внутренний голосок) большого зала. На столе стоял кувшин пива и два стакана. Вокруг за столиками сидело множество народу, а позади находилась танцплощадка. Мужчина и женщина целовались.