Стены были голые, без окон. Ухабистая дорожка, по которой он ехал, вела к закрытой двери гаража со стороны здания, выходящей на Ривер-Чарлз. На воротах гаража тоже не было окон. «Челленджер» раскачивался на рессорах и нехотя полз через рытвины и ухабы по когда-то асфальтированной дороге. Он проехал мимо пустой детской коляски, валявшейся на груде разбитого стекла. Сгнившая кукла со вдавленной внутрь половиной лица уставилась на него своим единственным тускло-голубым глазом, когда он поравнялся с ней. Эйс остановился перед закрытой дверью гаража. Что же ему, черт возьми, теперь делать? Шлакоблочное здание, похоже, пустовало с 1945-го или около того.
Эйс вылез из машины и вытащил из нагрудного кармана листок бумаги. На нем был написан адрес, где должна стоять машина Гонта. Он с сомнением поглядел на листок. Номера нескольких последних домов, которые он проезжал, указывали на то, что это, по-видимому, был номер 85 по Уиппл-стрит, но кто же, мать его, мог сказать наверняка? В таких местах никогда не бывает номеров на домах, а спросить не у кого. От всего этого района веяло чем-то таким, что не очень нравилось Эйсу. Пустыри. Раздетые, разбитые «тачки», с которых содрано все, что можно, вплоть до последних сантиметров медной проволоки. Незаселенные дома, ждущие только, когда местные политики получат по мозгам, чтобы развалиться под ударами гирь и напором бульдозеров. Кривые улочки, заканчивающиеся грязными двориками и заброшенными тупиками. У него ушел час на то, чтобы найти Уиппл-стрит, и теперь, когда он отыскал ее, он почти жалел, что не заблудился. Это была та часть города, где полицейские порой находят в пэязных мусорных ящиках и поломанных холодильниках трупики новорожденных младенцев.
Эйс подошел к двери гаража и поискал звонок, но его не было. Он приставил ухо к ржавому железу и прислушался. Тут вполне мог быть склад и продажа краденых «тачек»; пижон вроде Гонта, у которого есть такой классный кокаин, каким он угощал Эйса, вполне может шиться с теми, кто торгует «поршами» и «ламборгини» за наличные после захода солнца.
Он не услышал ничего, кроме тишины.
Наверно, это вовсе не то место, подумал он, но ведь он проехал всю эту чертову улицу в оба конца, и это было единственное место, достаточно просторное — и достаточно сохранившееся, — где могла разместиться большая машина. Разве что он облажался капитально и заехал вообще не в ту часть города. Эта мысль заставила его поежиться. «Я хочу, чтобы вы вернулись к полуночи, — сказал мистер Гонт. — Если вы не вернетесь к полуночи, я огорчусь. Когда я огорчаюсь, я бываю сердит».
Да расслабься ты, с трудом сказал сам себе Эйс. Он просто старый пижон с неудачно вставленной челюстью. Наверно, педик.
Но он не мог расслабиться и на самом деле вовсе не считал мистера Лиланда Гонта старым пижоном с неудачно вставленной челюстью. И как бы там ни было, ему почему-то очень не хотелось проверять на своей шкуре, пижон этот Гонт или нет.
Однако сейчас расклад был такой: скоро стемнеет, а Эйс очень не хотел задерживаться в этой части города до темноты. Что-то здесь было не то — что-то происходившее за стенами полуразвалившихся зданий с их пустыми глазницами окон и в разбитых машинах, стоявших на одних ободах у водосточных канав. С того момента, как Эйс подъехал к Уиппл-стрит, он не видел ни одного прохожего на тротуарах, ни одного человека, сидящего на крыльце или выглядывающего из окна, но... все равно у него было такое чувство, что за ним наблюдают. И сейчас — тоже: беспокойный зуд в коротко остриженных волосах на затылке.
Словно он уже больше не в Бостоне. Место скорее похоже на, будь она неладна, Мертвую зону.
Если вы не вернетесь к полуночи, я огорчись.
Эйс сжал кулак и постучал в ржавую, безликую дверь гаража.
— Эй! Кто-нибудь там не желает взглянуть на товар? — крикнул он.
Никакого ответа.
Внизу на двери была ручка. Он подергал ее — никакого эффекта. Дверь не то что не поднялась в своих пазах, но даже не дрогнула.
Эйс выдохнул воздух и нервно огляделся. Его «челленджер» стоял неподалеку, и еще никогда в жизни он так не хотел забраться в него и отвалить. Но не смел.
Он обошел здание с другой стороны, но там ничего не было. Вообще ничего. Просто шлакоблочные плиты, выкрашенные в противный грязно-зеленый цвет. Странная надпись была выведена краской из баллончика на задней стене гаража, и Эйс несколько секунд пялился на нее, не понимая, почему у него по коже поползли мурашки.
ПРАВИТ ЙОГ СОФОТ, гласили полустершиеся красные буквы.