Эйс вспомнил маленькие крестики на карте и кивнул.
— Кроме того, в ближайшие день-другой тебе полезно будет избегать внимания шерифа Пэнгборна, — добавил мистер Гонт. — Не думаю, что это будет иметь значение после. — Губы его раздвинулись, а зубы выдвинулись вперед, раскрывая большую хищную пасть. — Полагаю, к концу недели многие вещи, очень важные до сих пор для большинства жителей этого города, вообще утратят какое бы то ни было значение. Как по-твоему, Эйс?
— Как скажете, — ответил Эйс. Он опять стал впадать в странное, потустороннее состояние, и ему было все равно. — Правда, я не знаю, на чем мне туда добираться.
— Все уже устроено, — сказал мистер Гонт. — Перед магазином ты увидишь припаркованную машину с ключами в зажигании. Машина, так сказать, от фирмы. Боюсь, это всего лишь «шевроле» — совершенно обычный «шевроле», но тем не менее он обеспечит тебе абсолютно надежную и бесперебойную езду. Конечно, автобус ТВ-новостей понравится тебе больше, но...
— Автобус? Какой автобус?
Мистер Гонт предпочел не отвечать на этот вопрос.
— Но с «шевроле» у тебя не будет никаких трудностей в смысле передвижения. Ручаюсь. Только не пытайся убегать на нем от полицейских ловушек. Боюсь, это не пройдет. Не тот экипаж. Совсем не тот.
— Я бы, конечно, хотел иметь «тачку» вроде вашей, сэр, мистер Гонт. Роскошная машина, — услыхал Эйс собственный голос.
— Что ж, возможно, мы сумеем заключить сделку. Видишь ли, Эйс, моя политика в бизнесе крайне проста. Хочешь знать, в чем она состоит?
— Конечно, — совершенно искренне ответил Эйс.
— Все продается. Такова моя философия. Все — на продажу.
— Все на продажу, — мечтательно повторил Эйс. — Ух ты! Круто!
— Совершенно верно! Круто! А теперь, Эйс, я, пожалуй, перекушу. А то я был слишком занят — праздник ли там или нет. Я бы пригласил тебя присоединиться к моей трапезе, но...
— Не-е-е, я правда не могу...
— Конечно, ты не можешь. Тебе надо успеть во много мест и вырыть много ям, верно? Я буду ждать тебя завтра вечером, от восьми до девяти.
— От восьми до девяти.
— Да. Когда стемнеет.
— Когда никто ничего не знает и не видит, — мечтательно произнес Эйс.
— Точно! Прямо в десятку! Спокойной ночи, Эйс.
Мистер Гонт протянул руку. Эйс начал протягивать
свою, и... вдруг увидел, что рука Гонта не пуста — в ней что-то болталось. Коричневая крыса из мышеловки в складской комнате. Эйс отшатнулся с негромким возгласом отвращения. Он понятия не имел, когда мистер Гонт успел взять крысу. Или, может, это другая?
Эйс решил, что это его не колышет. Он знал лишь, что не собирается пожимать руку с дохлой крысой, каким бы блестящим пижоном ни был мистер Гонт.
— Извини, — с улыбкой сказал мистер Гонт. — С каждым годом я становлюсь все забывчивей. Похоже, я только что пытался вручить тебе свой ужин, Эйс!
— Ужин?.. — слабым, глухим голосом пробормотал Эйс.
— Ну да. — Толстый желтый ноготь большого пальца распорол белый мех, скрывающий брюшко крысы; мгновением позже ее внутренности вывалились на лишенную линий ладонь мистера Гонта. Прежде чем Эйс смог увидеть что-то еще, мистер Гонт отвернулся, притворяя за собой заднюю дверь, выходящую на аллейку. — Так куда же я положил сыр?..
Раздался металлический щелчок, и дверь захлопнулась, оставив Эйса снаружи.
Он согнулся почти пополам, решив, что сейчас его вырвет прямо на землю, между ботинок. Желудок сжался, комок подкатил к горлу и... снова опустился вниз.
Потому что он вовсе не видел того, что ему показалось.
— Это была шутка, — пробормотал он. — Он прятал резиновую крысу в кармане пиджака или что-то в этом роде. Обыкновенная шутка.
Так ли? А как тогда насчет внутренностей? И холодной желеобразной массы вокруг них? Как прикажешь это понимать?
Ты просто устал, подумал он. Все это — твое воображение и ничего больше. Это была резиновая крыса. А что до всего остального — начхать...
Но на какое-то мгновение все это, вместе взятое, — пустынный гараж, самоуправляющийся «такер», даже та зловещая надпись на стене: «ПРАВИТ ЙОГ СОФОТ» — попыталось возобладать, и властный внутренний голос рявкнул: «Уноси отсюда ноги! Убирайся подальше, пока еще есть время!»
Но это была и впрямь безумная мысль. Там, в ночи, его ожидали деньги. Быть может, много денег. Может, целое состояние.
Несколько минут Эйс простоял в темноте, как робот, у которого сели батарейки. Мало-помалу к нему стало возвращаться некоторое чувство реальности — ощущение себя самого — и он решил, что крыса не имеет никакого значения. Равно как и «такер-талисман». Порошок — имел значение, карта — имела, и, как он подозревал, очень простая политика мистера Гонта в бизнесе тоже кое-что значила, но больше — ничего. Он просто не мог позволить чему-то еще иметь значение.