Он вышел из кабинета и на мгновение застыл от изумления. Джон Лапойнт превратил свой стол и все пространство вокруг в нечто такое, что требовало, пожалуй, помощи Красного Креста, как при наводнениях. Повсюду были разбросаны бумаги. Ящики громоздились один на другой в виде Вавилонской башни прямо на столе Джона. Башня эта готова была рухнуть в любой момент, а Джон, обычно самый жизнерадостный и добродушный из всех полицейских, был красен и ругался на чем свет стоит.
— Джонни, мне придется вымыть тебе язык с мылом, — с ухмылкой заметил Алан.
Джон подпрыгнул и резко крутанулся в кресле. При виде Алана он тоже изобразил на лице ухмылку — одновременно раздраженную и стыдливую.
— Прости, Алан, я просто...
И тогда Алан пришел в движение. Он пересек комнату с той молчаливой, какой-то струящейся быстротой, что так поразила Полли Чалмерз вечером в пятницу. Джон Лапойнт застыл с отвисшей челюстью. Потом уголком глаза он увидел, к чему ринулся Алан — два ящика на самом верху сооруженной им пирамиды покачнулись.
Алан успел предотвратить полный обвал, но при всей своей прыти не успел поймать верхний ящик — тот рухнул ему на ноги и из него посыпались бумаги, скрепки и скоросшиватели. Остальные ящики он успел удержать.
— Господи Иисусе! Вот это бросок! — воскликнул Лапойнт.
— Спасибо, Джон, — с болезненной улыбкой отреагировал Алан. Между тем ящики начали скользить и прижимать их сильнее к столу было уже бессмысленно — стол стал отъезжать. К тому же упавший ящик здорово ушиб ему пальцы на ногах. — Говори любые комплименты, но при этом, может, ты уберешь этот чертов ящик с моих ног.
— Прости! Верно! Сейчас! — Джон заторопился и, желая побыстрее убрать ящик, толкнул Алана. Алан ослабил хватку на двух ящиках, которые он успел вовремя поймать, и они тоже грохнулись ему на ноги.
— У-у-уй! — взвыл Алан, схватился было за правую ногу, но потом решил, что левой больнее. — Чтоб тебя!
— Господи, Алан, прости, пожалуйста!
— Что ты там держишь? — спросил Алан и заскакал подальше от ящиков, сжимая рукой левую ступню. — Половину каслской каменоломни?
— Наверно, прошло порядочно времени с тех пор, как я разбирал их последний раз, — виновато улыбнулся Джон и начал рассовывать бумаги и конторские принадлежности обратно по ящикам. Его красивое, с правильными чертами лицо залила краска. Он стоял на коленях, и, когда повернулся, чтобы собрать кнопки и скрепки, закатившиеся под стул Клатта, перевернул высокую стопку докладов и бланков, которую раньше сложил прямо на полу. Теперь контора шерифа напоминала зону артиллерийского обстрела.
— Ух! — горестно вздохнул Джон.
— Ух! — согласно кивнул Алан, усевшись на стол Норриса Риджвика и пытаясь массировать пальцы на ногах через толстые черные полицейские башмаки. — Именно ух, Джон. Очень точное описание ситуации. Лучше просто не скажешь.
— Прости, пожалуйста, — повторил Джон и ужом заполз под свой стол, собирая рассыпавшиеся кнопки и скрепки. Ноги его мотались из стороны в сторону согласно движениям рук и веером разбрасывали бумаги по полу.
— Джон, вылезай оттуда! — воскликнул Алан, изо всех сил пытаясь сдержать смех, но уже понимая, что долго не выдержит.
Лапойнт дернулся и здорово ударился головой о нижнюю поверхность стола. Другая кипа бумаг — на столе, — сдвинутая на самый край, чтобы освободить место для ящиков, свалилась на него сверху. В большинстве своем они оказались на полу, но отдельные листки лениво разлетелись по всей комнате.
Он будет собирать их весь день, обреченно подумал Алан. А может, и целую неделю. И тут он уже, не имея сил сдерживаться, запрокинул голову и разразился хохотом. Энди Клаттербак, заглянувший в кабинку диспетчера, вышел посмотреть, что происходит.
— Шериф? — спросил он. — Все в порядке?
— Ага, — ответил Алан. Потом перевел взгляд на разбросанные доклады, справки и бланки, мысленно послал к черту завтрак и снова засмеялся. — Джон решил тут немного заняться бумагами, только и всего.
Джон вылез из-под стола и поднялся на ноги. Он был похож на парня, который только и ждет команды ползти по-пластунски или сделать сорок отжиманий. Вся его обычно аккуратная форма была в пыли, однако, несмотря на веселье, Алан машинально отметил про себя, что Эдди Уорбуртон давным-давно не протирал пол под служебными столами, и снова безудержно расхохотался. Клатт переводил удивленный взгляд с Джона на Алана и обратно.
— Ладно, — наконец сказал Алан, взяв себя в руки. — Что ты искал, Джон? Святой Грааль? Забытую мелодию?