Майра была в джинсах и одном из голубых рабочих блузонов своего мужа. Подол блузона она не заправила в джинсы, так что он свисал почти до колен, скрывая ее пояс и висящие на нем ножны. Чак Эванс коллекционировал сувениры второй мировой войны (и уже успел сделать свою покупку в новом городском магазине, хотя она об этом не подозревала), а в ножнах торчал японский штык. Майра сняла его час назад со стены в подвальной мастерской Чака. При каждом шаге штык увесисто хлопал ее по правому бедру.
Ей очень хотелось побыстрее покончить с этим, чтобы вернуться к изображению Элвиса. Как она обнаружила, прикосновение к портрету порождало своего рода спектакль. Спектакль не был реальным, но почти во всех смыслах — вообще-то даже во всех — казался ей лучше любой реальности. Действие первое: концерт, где Король вытаскивал ее на сцену и танцевал с ней. Действие второе: зеленая гостиная после шоу. Действие третье: в лимузине. Один из дружков Элвиса по Мемфису вел лимузин, а Король даже не удосужился поднять темное стекло между салоном и водителем, прежде чем, пока они ехали в аэропорт, стал проделывать с ней на заднем сиденье жутко необычные и прекрасные штучки...
Действие пятое: в самолете. В этом акте они находились на борту «Лиз-Мари», реактивного «Конвея» Элвиса... А точнее, в большой двуспальной кровати, стоявшей за переборкой позади кабины. Этим действием Майра наслаждалась вчера и сегодня угром: улетая на высоту в тридцать две тысячи футов в «Лиз-Мари», улетая в постели с Королем; она была не прочь остаться там с ним навсегда, но знала, что не останется. Они готовились к действию шестому: Стране Чудес. Как только они окажутся там, все станет еще лучше.
Но сначала ей предстояло устроить это маленькое дельце.
Этим утром, когда ее муж ушел, она лежала на кровати голая, в одном поясе для чулок (Король очень ясно дал понять, что желает, чтобы Майра оставила пояс) и, крепко сжимая в руках портрет, медленно раскачивалась на кровати и сладко постанывала. А потом вдруг двуспальная кровать исчезла. Исчез шелестящий гул моторов «Лиз-Мари». Исчез сладкий запах одеколона Короля «Английская кожа».
Вместо всех этих чудесных вещей появилось лицо мистера Гонта... только он уже больше не выглядел так, как в магазине. Кожа на его лице блестела, подогреваемая каким-то страшным тайным жаром. Лицо пульсировало и дергалось, словно что-то внутри пыталось выбраться наружу. А когда он улыбнулся, его большие квадратные зубы превратились в двойной ряд клыков.
— Время пришло, Майра, — произнес мистер Гонт.
— Я хочу быть с Элвисом, — заскулила она. — Я сделаю это, но только не сейчас... пожалуйста, не сейчас.
— Нет, сейчас. Ты обещала, и ты выполнишь свое обещание. А если не выполнишь, Майра, то очень пожалеешь.
Она услыхала слабый треск, опустила взгляд и с ужасом увидела, что кривая трещинка пробежала по стеклу портрета как раз над лицом Короля.
— Нет! — закричала она. — Не делайте этого!
— А я этого и не делаю, — смеясь, отвечал мистер Гонт. — Это ты делаешь. Ты сама делаешь это — ведешь себя как маленькая, глупая и ленивая сучка. Здесь Америка, Майра, где только шлюхи занимаются делом в постели. Респектабельным гражданам в Америке приходится вылезать из постели и зарабатывать на вещи, которые им нужны, или они теряют их навсегда. По-моему, ты забыла об этом. Разумеется, я легко могу найти кого-нибудь еще, кто сыграет маленькую шутку с мистером Бюфортом, но тогда твой красивый партнер, Король...
Еще одна трещинка серебряной паутинкой пробежала по стеклу на портрете. И с диким ужасом она заметила, что с притоком воздуха под стекло лицо на портрете стало стареть, покрываться морщинами и словно разлагаться.
— Нет! Я все сделаю! Я сделаю это прямо сейчас! Вы видите, я уже встаю? Только остановите! ОСТАНОВИТЕ!
Майра спрыгнула на пол с такой прытью, словно обнаружила, что делит постель с гнездом скорпионов.
— Когда выполнишь свое обещание, Майра, — сказал мистер Гонт. Теперь его голос раздавался из какой-то глубокой впадины в ее мозгу. — Ты ведь знаешь, что делать, правда?