Щеки Слоупи вспыхнули и налились кирпичным цветом. Он хотел что-то сказать, но потом раздумал и уставился на собственные башмаки.
Самым своим мягким и добрым голосом мистер Гонт спросил:
— Ты оставил его себе, не так ли?
Слоупи кивнул, по-прежнему уставясь себе под ноги. Он испытывал стыд и смущение. Но хуже всего было чувство горя и утраты: каким-то образом мистер Гонт развязал этот унылый, вызывающий раздражение узел у него в голове, но... Какой в этом теперь прок? Он был слишком смущен, чтобы говорить.
— Ну а зачем, скажи на милость, двенадцатилетнему мальчику нужен заварочный чайник?
Челка Слоупи, пару секунд назад подскакивавшая вверх и вниз, теперь замоталась из стороны в сторону, когда он протестующе завертел головой. Он не знал, зачем двенадцатилетнему мальчишке нужен заварочный чайник. Он знал лишь, что хотел оставить его себе. Он влюбился в него, он... и вправду... в него влюбился.
— ...ший, — пробормотал он наконец.
— Прошу прощения? — приподнял свои сросшиеся брови мистер Гонт.
— Я говорю, он такой хороший!
— Слоупи, Слоупи, — выходя из-за прилавка, покачал головой мистер Гонт, — мне не нужно объяснять это. Мне известно все об этой странной штуке, которую люди называют «гордостью обладания». Я положил его в основу моей карьеры.
Слоупи Додд в ужасе отпрянул от мистера Гонта.
— Не трогайте меня! — воскликнул он. — Пожалуйста, не трогайте!
— Слоупи, я так же не собираюсь дотрагиваться до тебя, как не собираюсь говорить, чтобы ты отдал чайник матери. Он — твой. Ты можешь делать с ним все, что хочешь. По сути дела, я приветствую твое решение оставить его себе.
— Вы... правда?..
— Правда! Конечно, правда! Эгоисты — счастливые люди. Я верю в это всем сердцем. Но, Слоупи...
Слоупи слегка приподнял голову и в страхе взглянул из-под спадающей на лоб рыжей челки на Лиланда Гонта.
— ...Пришло время окончательно расплатиться за покупку.
— А-а! — с огромным облегчением выдохнул Слоупи. — И это все, зачем я был вам нужен? А я думал, может быть, вы хотели... — Но он или не сумел, или не посмел закончить. Он сам не очень-то знал, что именно, по его мнению, хотел мистер Гонт.
— Да. Ты помнишь, с кем ты обещал сыграть шутку?
— Конечно. С тренером Праттом.
— Верно. Шутка эта состоит из двух частей: ты должен подложить кое-что в определенное место и ты должен кое-что сказать тренеру Пратту. И если ты точно последуешь моим указаниям, чайник останется твоим навсегда.
— И я смогу так говорить? — с жаром спросил Слоупи. — Смогу всегда говорить и не заикаться?
Мистер Гонт испустил вздох сожаления.
— Боюсь, Слоупи, все станет по-прежнему, как только ты выйдешь из моего магазина. По-моему, у меня есть где-то среди товаров средство от заикания, но...
— Пожалуйста! Ну пожалуйста, мистер Гонт! Я сделаю все! Я сделаю все, что угодно, с кем только скажете! Я ненавижу заикаться!
— Знаю, что сделаешь, но тут есть одна проблема, понимаешь меня? Шутки, которые нужно сыграть, уже на исходе; вся моя танцкарта, если можно так выразиться, почти заполнена. Тебе просто нечем расплатиться.
Слоупи долго колебался, прежде чем снова сказать что-то, а когда заговорил, голос его звучал тихо и умоляюще:
— А не могли бы вы... Я хочу сказать, разве вы никогда не... даете вещи просто так, даром, а, мистер Гонт?
На лице мистера Гонта отразилось глубокое сожаление.
— О, Слоупи! Как часто я об этом думал, и как подолгу! В моем сердце не иссякает колодец сострадания и жажда благотворительности. Но...
— Но что?
— Это уже не будет бизнесом, — закончил мистер Гонт. Он одарил Слоупи сочувственной улыбкой, но... глаза его сверкали так по-волчьи, что Слоупи отступил на шаг. — Ты меня понял, правда?
— Я... Да! Конечно, мистер Гонт!
— Кроме того, — продолжал мистер Гонт, — следующие несколько часов для меня — решающие. Когда дела как следует закручены, их редко можно остановить... Но сейчас я не могу допустить ни одной промашки. Если ты вдруг перестанешь заикаться, это может вызвать ненужные вопросы. Шериф и так уже лезет в дела, которые его совершенно не касаются. — На мгновение его лицо потемнело, а потом снова озарилось гадко-очаровательной улыбкой. — Но я позабочусь о нем, Слоупи. О да, позабочусь!
— Вы имеете в виду шерифа Пэнгборна?
— Да, именно шерифа Пэнгборна. — Мистер Гонт поднял два пальца и снова провел ими перед лицом Слоупи Додда, от лба к подбородку. — Но мы с тобой никогда не говорили о нем, правда?