«И во всем этом виноват ты, — говорил замороженный тон Моны. — Я это прекрасно знаю, потому что ты мужчина, а все мужчины — свиньи, и это лишь еще один конкретный пример, подтверждающий общее правило».
— Но я же понятия не имею, из-за чего все это! — закричал Лестер. — Хоть это ты ей можешь сказать? Скажи ей, что я не знаю, почему она так окрысилась на меня! Скажи, что бы это ни было, это просто недоразумение, потому что я ничего не понимаю!
Последовала долгая пауза. Когда Мона снова заговорила, голос у нее чуть-чуть оттаял — не намного, но стал уже теплее, чем жидкий кислород.
— Ладно, Лестер, — сказала она. — Я скажу ей.
Теперь он поднял голову, втайне надеясь, что Салли
сидит в его «мустанге», готовая к поцелую и примирению, но... машина была пуста. Единственный, кто был поблизости, это туповатый парнишка Слоупи Додд, который катался рядом с «тачкой» на своей роликовой доске.
Сзади к Лестеру подошел Стив Эдвардс и хлопнул его по плечу.
— Лес, дружище! Не хочешь заехать ко мне выпить стаканчик колы? Несколько ребят обещали подгрести. Нам надо поговорить насчет этого гнусного католического безобразия. Не забудь, сегодня вечером большое собрание в Церкви, и было бы неплохо, если бы мы, «ВМ», могли выступить единым фронтом, когда придется решать, что же делать. Я поделился идеей с Доном Хемпхиллом, и он сказал, что да, дескать, отлично, валяйте.
— Сегодня днем не могу, Стив. Может, в другой раз.
— Эй, Лес, ты что, не врубился? Другого раза может и не быть! Папские прихвостни шутить не собираются!
— Я не могу, — сказал Лес. «И если у тебя есть хоть одна извилина, — ясно говорило выражение его лица, — ты сейчас прекратишь на меня давить».
— Но... Но почему?
«Потому что мне надо узнать, что за чушь я сделал, что так разозлил свою девушку, — подумал Лестер. — И я выясню это, даже если мне придется вытрясти из нее душу». Вслух он сказал:
— Мне нужно кое-что сделать, Стив. Кое-что очень важное. Честное слово.
— Лес, если это насчет Салли...
В глазах Лестера сверкнул опасный блеск.
— Ты заткнись про Салли.
Стив, безобидный молодой человек, загоревшийся из-за шумихи вокруг Ночи Казино, все же горел не так ярко, чтобы переступить черту, столь четко обозначенную Лестером Праттом. Но и так сразу сдаться он был не готов. Без Лестера Пратта собрание «Верующей молодежи» было просто пустым звуком, независимо от того, сколько членов «ВМ» придет. Стараясь, чтобы голос его звучал рассудительно, он спросил:
— Ты знаешь, какую анонимную открытку получил Билл?
— Да, — сказал Лестер.
Его преподобие Роуз нашел ее на полу у себя в прихожей — уже известную открытку «баптистской крысе». Его преподобие продемонстрировал ее на срочно созванном собрании только-парней-«ВМ», потому что, как он выразился, это невозможно представить, если не увидеть гнусность своими глазами. Трудно представить себе воочию, добавил его преподобие Роуз, всю мерзость, до которой могут докатиться католики, желая задушить правомочное осуждение их вдохновленной самим сатаной ночи азартных игр; возможно, вид этой мерзкой гнусности поможет «прекрасным молодым людям» осознать, против чего они восстают. «Ибо разве не говорим мы, что предупрежденный — уже не безоружный?» — торжественно закончил его преподобие Роуз. Потом достал открытку (она была в целлофане, словно тот, кто брал ее в руки, мог чем-то заразиться) и пустил по рукам.
Прочитав ее, Лестер пришел в полную готовность звонить во все церковные колокола, но теперь вся эта затея казалась ему далекой и какой-то детской. Кого в самом деле волнует, если католики поиграют чуть-чуть на деньги и раздадут в качестве призов несколько новых автомобильных шин и кухонных приборов? Когда дошло до выбора между католиками и Салли, Лестер понял, о ком он должен заботиться.
— ...собраться, чтобы выработать план наших дальнейших действий! — продолжал бубнить между тем Стив. Он снова начал заводиться. — Лес, нам надо перехватить инициативу... Мы просто обязаны! Его преподобие Уилли говорит, что очень беспокоится, как бы эти так называемые истинные католики не перешли от слов к делу. Их следующим шагом может быть...
— Слушай, Стив, делай ты что хочешь, только отстань от меня!
Стив умолк на полуслове, явно шокированный и столь же явно ожидающий, что Лестер, обычно самый покладистый из всех ребят, сейчас придет в себя и извинится. Когда до него дошло, что извинений не последует, он попятился к зданию, увеличивая расстояние между собой и Лестером.
— Слушай, да у тебя и впрямь поганое настроение, — сказал он.