— Наконец-то до тебя дошло! — свирепо рявкнул Лестер ему вслед. Он сжал свои большие ладони в кулаки и упер их в бедра.
Но Лестер был не просто зол; он был обижен, черт возьми, жутко обижен, ему было больно, болело все, но больше всего — душа, вот он и хотел сорвать злость на ком-нибудь. Не на бедняге Стиве Эдвардсе; просто, позволив себе рыкнуть на Стива, он, казалось, повернул какой-то выключатель у себя внутри. Этот рубильник подключил ток ко многим приборам в его душе, которые обычно пребывали в темноте и безмолвии. Впервые с тех пор, как он влюбился в Салли, Лестер — обычно самый мирный и благодушный из всех парней — сам разозлился на нее. Какое она имеет право посылать его к черту? Кто ей дал право называть его ублюдком?
Она на что-то разозлилась, так? Ладно, пускай разозлилась. Может, он и сделал что-то неправильно и дал ей повод. Он понятия не имел, что это могло быть, но допустим (просто предположим для пользы дела), он сделал нечто. И это Дает ей право спускать на него собак, даже не потрудившись сначала попросить объяснений? Эго дает ей право ночевать У Айрин Лутдженс, чтобы он никак не мог ее отыскать? Или игнорировать все его телефонные звонки? Или нанимать в качестве посредницы Мону Лолесс?
«Я отыщу ее, — подумал Лестер, — и выясню, что ее грызет. Потом, когда с этим будет покончено, мы помиримся. А когда помиримся, я преподам ей тот же урок, который даю новичкам перед началом баскетбольных тренировок: о том, что доверие — ключ к слаженной игре команды».
Он скинул свой рюкзак, зашвырнул его на заднее сиденье и забрался в машину. Усевшись, он вдруг заметил, что что-то высовывается из-под пассажирского сиденья. Что-то черное. Похожее на бумажник.
Лестер живо схватил его, подумав, что его, должно быть, оставила Салли. Если она оставила бумажник в его машине в один из дней долгого праздничного уик-энда, то сейчас уже наверняка спохватилась и ищет. Стало быть, она встревожена. А если он сумеет развеять ее тревогу по поводу потерянного бумажника, остальные объяснения будут уже не столь серьезными.
Но бумажник был не Салли; это он понял сразу, как только взглянул получше на предмет, лежавший под сиденьем. Он был из черной кожи. У Салли бумажник был из голубенькой замши и намного меньше.
Он с любопытством открыл бумажник. Первое же, что он увидел, ошеломило его, как сильный удар в солнечное сплетение. Это было удостоверение личности Джона Лапойнта, выданное ведомством шерифа.
Что, черт бы его побрал, Джон Лапойнт делал в его машине? «Салли пользовалась ею весь уик-энд, — шепнул голосок у него в мозгу. — Так какого черта он, по-твоему, делал в твоей машине?»
— Нет, — произнес он. — Не-ет, никогда она бы не стала... Она не стала бы встречаться с ним. Ни за что в жизни.
Но она встречалась с ним. Она и заместитель шерифа Джон Лапойнт встречались больше года, несмотря на растущую взаимную неприязнь католиков и баптистов Касл-Рока. Она порвала с ним перед тем, как начались телячьи восторги католиков насчет этой Ночи Казино, но...
Лестер снова вылез из машины и стал просматривать отделения бумажника с растущей подозрительностью. Вот водительские права Лапойнта — на фотографии там у него были усы, которые он отрастил, когда встречался с Салли. Лестер знал, как некоторые парни называли такие усики: «щекоталки прелестей». Вот рыболовная лицензия Джона Лапойнта. Вот фотографии отца и матери Джона Лапойнта. Вот его охотничий билет. А вот... вот...
Лестер уставился на снимок. Это было фото Джона и Салли. Фото парня и его лучшей подружки. Они стояли перед чем-то вроде ярмарочного тира. Они смотрели друг на друга и смеялись. Салли держала в руках большого плюшевого медвежонка. Наверно, Лапойнт только что выиграл его для нее.
Лестер стоял и пялился на фотографию. На самой середине лба у него вздулась вена — довольно внушительная — и начала мерно пульсировать.
Как она его назвала? Лживым ублюдком?
— Так чья бы корова мычала... — прошептал Лестер.
В нем стала закипать ярость. И закипела она очень быстро. И когда кто-то тронул его за плечо, он круто развернулся, выронив бумажник и подняв сжатые кулаки. Еще миг, и он зашвырнул бы безобидного заику Слоупи Додда аж в середину следующей недели.
— Т-т-тренер Пратт? — спросил Слоупи. Глаза у него были большие и круглые, но он не выглядел испуганным. Заинтересованным — да, но не испуганным. — С в-в-вами в-все в п-п-порядке?
— Все нормально, — глухо сказал Лестер. — Ступай домой, Слоупи. Нечего тебе здесь делать со своей доской на школьной автостоянке.