Он нагнулся, чтобы поднять выпавший из рук бумажник, но Слоупи благодаря разнице в росте был на два фута ближе к земле и опередил его. И прежде чем вернуть бумажник тренеру Пратту, он с любопытством взглянул на фотографию Джона Лапойнта на его водительских правах.
— Ага, — сказал Слоупи. — Т-т-тот самый п-п-парень. Т-точно.
Он вскочил на свою доску и приготовился отчалить, но прежде чем он успел откатиться, Лестер схватил его за ворот. Доска выскользнула из-под ног Слоупи, покатилась без него, наткнулась на рытвину и перевернулась. Майка Слоупи с надписью «ПРИВЕТСТВУЕМ ТЕХ, КТО ЛЮБИТ РОК» — порвалась у шеи, но Слоупи, казалось, это нисколько не заботило; его, похоже, даже не удивили действия Лестера и уж точно не испугали. Лестер этого не заметил. Лестеру было не до нюансов. Он был из тех здоровенных мужчин со вспыльчивым характером, скрывающимся под внешней покладистостью, — эдакой дремлющей убойной торпедой. Некоторым людям за всю их жизнь так и не удается обнаружить в себе эту грозовую начинку. Однако Лестер отыскал свою (а вернее, она отыскала его) и теперь оказался полностью во власти ее железной хватки.
Зажав ворот Слоупи в кулаке размером почти с банку консервированной ветчины, он склонил свое обливающееся потом лицо над мальчишкой. Вена у него на лбу пульсировала быстрее, чем прежде.
— Что значит — тот самый парень?
— Это т-т-тот самый п-п-парень, который в-в-встретил м-мисс Р-р-ратклифф после школы в п-прошлую п-пятницу.
— Встретил ее после школы? — хрипло переспросил Лестер. Он так встряхнул Слоупи, что зубы у того едва не провалились в глотку. — Ты уверен в этом?
— Да, — сказал Слоупи. — Они уехали в вашей м-м-ма-шине, т-тренер П-пратт. П-а-арень сел за р-руль.
— Сел за руль? Он вел мою машину? Джон Лапойнт вел мою машину, а в ней сидела Салли?
— Ну да, т-т-тот п-парень, — сказал Слоупи, ткнув пальцем в фотографию на водительском удостоверении. — Но п-перед тем, к-как они уселись в нее, он ее п-п-поцеловал.
— Вот как?! — Выражение лица Лестера стало очень спокойным,— В самом деле?
— Н-ну д-да, еще к-как, — сказал Слоупи, и широкая (и довольно сладострастная) улыбка осветила его мордашку.
Мягким, шелковым голоском, совершенно непохожим на его обычный, «а-ну-пошли-ребята», Лестер спросил:
— А она поцеловала его в ответ, а? Как ты думаешь, Слоупи?
Слоупи радостно вытаращил глаза.
— Еще к-к-как! Они ц-ц-целовались вз-з-засос, т-т-тре-нер П-пратт!
— Взасос? — промурлыкал Лестер своим новым шелковым голосом.
— Ага.
— Прямо взасос, — тем же тоном уже почти пропел Лестер.
— Еще б-бы!
Лестер отпустил Слоупедика (как называли его некоторые дружки) и выпрямился. Вена у него на лбу дергалась, как мощный насос. Он ухмыльнулся. Это была неприятная ухмылка, обнажившая, казалось, гораздо больше белых квадратных зубов, чем должно быть у нормального человека Его голубые глаза превратились в узенькие треугольные щелочки. Короткий ежик его волос, казалось, ощетинился иглами во все стороны.
— Т-т-тренер П-п-пратт? — спросил Слоупи. — Что-то не т-т-так?
— Нет, — ответил Лестер Пратт своим новоприобретенным голосом. Усмешка не сходила с его лица. — Ничего такого, что я не мог бы уладить.
В воображении его руки уже сжимались на глотке этого лживого папского прихвостня, этого ловца плюшевых медвежат и чужих девушек, этого говноеда-французика, лягушатника Джона Лапойнта. Этой задницы, выдающей себя за парня. Задницы, обучившей любимую девушку Пратта — девушку, которая лишь чуть-чуть раздвигала губки, когда он, Лестер, ее целовал, — целоваться взасос.
Сначала он позаботится о Джоне Лапойнте. Тут нет никаких проблем. А когда покончит с этим, ему придется поговорить с Салли.
Или еще что-нибудь.
— Нет ничего такого на свете, что я не мог бы уладить, — повторил он своим новым шелковым голосом и сел за руль «мустанга». Машина покорно накренилась, когда двести двадцать фунтов мышц Лестера бухнулись на сиденье водителя. Он включил двигатель, заставил его выдать серию рыков голодного тигра в клетке, а потом с визгом рванул с места. Слоупи, кашляя и театрально утирая пыль с лица, побрел туда, где лежала его роликовая доска.
Воротник майки был оторван начисто и лежал вроде черного ожерелья на выступающих ключицах Слоупи. Он ухмылялся. Он в точности выполнил все, что велел ему мистер Гонт, и это взорвалось, как связка гранат. Тренер Пратт выглядел злее мокрой курицы.
Теперь он мог идти домой и разглядывать свой заварочный чайник.
— Я б-бы т-только хотел п-перестать з-з-заикаться, — заметил он, не обращаясь ни к кому конкретно.