И он страшно опасался, что это продолжает разрастаться, пока он сидит тут со своими стишками про Саймона Простака и пирожника.
Медсестра — мисс Гендри, судя по небольшой табличке на ее груди — прошла по коридору на негромко поскрипывающих подошвах, грациозно огибая украшавшие холл игрушки. Когда Алан вошел сюда, полдюжины ребятишек — кто с повязками или гипсовыми лубками на руке или ноге, а кто с частично выбритыми головами, вероятно, после какой-то химиотерапии — играли в холле с кубиками и машинками, громко перекликаясь друг с дружкой. Теперь настал час ужина, и они все разошлись — или в столовую, или по своим палатам.
— Как он? — спросил Алан у мисс Гендри.
— Без перемен. — Она окинула Алана спокойным взглядом, в котором проскользнула некоторая враждебность. — Спит. Он должен спать. Он испытал сильнейший шок.
— Что слышно от его родителей?
— Мы звонили на раооту его отцу, в Саут-Пэрис. Сегодня днем он работал в Ныо-Хэмпшире. Потом, насколько я знаю, поехал домой и будет поставлен в известность, как только приедет. Скорее всего он появится здесь около девяти, но невозможно сказать наверняка.
— А как насчет матери?
— Я не знаю, — ответила мисс Гендри. Враждебность прозвучала более явственно, но на этот раз она была направлена не на Алана. — Это не я звонила. Я знаю лишь, что ее здесь пет. А теперь вы должны меня извинить — мне нужно подготовить каталку.
— Конечно, — пробормотал Алан. Он посмотрел, как она поворачивается, собираясь уйти, и встал. — Мисс Гендри?
Она повернулась к нему — взгляд был по-прежнему спокойным, но приподнятые брови выражали раздражение.
— Мисс Гендри, мне действительно необходимо поговорить с Шоном Раском. Я думаю, крайне необходимо.
— Вот как? — холодно отреагировала она.
— Что-то... — Алан неожиданно подумал о Полли, и голос его сорвался. Он прочистил горло и продолжал: — Что-то происходит в моем городе. Я полагаю, самоубийство Брайана Раска лишь часть этого. Также я полагаю, у Шона Раска может быть ключ ко всему остальному.
— Шериф Пэнгборн, Шону Раску всего семь лет. И если он действительно что-то знает, почему здесь нет других полицейских?
Других полицейских, подумал он. Она имеет в виду квалифицированных полицейских. Полицейских, которые не допрашивают одиннадцатилетних мальчишек на улице, чтобы потом отослать их домой — кончать жизнь самоубийством в гараже.
— Потому что они заняты по горло, — сказал Алан, — и потому что они не знают город так, как знаю его я.
— Понимаю. — Она снова повернулась, чтобы уйти.
— Мисс Гендри...
— Шериф, я очень занята сегодня и...
— Брайан Раск — не единственный несчастный случай сегодня. Было по меньшей мере еще три. И владелец местного бара был доставлен в больницу в Норвее с огнестрельным ранением. Быть может, он выживет, но это должно выясниться в течение следующих тридцати шести часов. И у меня есть основания полагать, что волна убийств не закончилась.
Наконец ему удалось привлечь все ее внимание.
— Вы полагаете, Шон Раск что-то знает об этом?
— Он может знать, почему его брат покончил с собой. Если он знает, это может прояснить остальное. Так вы сообщите мне, когда он проснется?
Она поколебалась, а потом сказала:
— Это зависит от его душевного состояния, шериф. Независимо от того, что происходит у вас в городе, я не позволю доводить мальчика до истерики.
— Я понимаю.
— Понимаете? Хорошо. — Она окинула его взглядом, говорившим: тогда-сидите-здесь-смирно-и-не-доставляйте-мне-неприятностей, — и зашла за высокую стойку. Ему было слышно, как она устанавливает бутылочки и коробки на больничную каталку.
Алан встал, подошел к платному телефону-автомату в холле и снова набрал номер Полли. И опять раздались бесконечные гудки. Он набрал номер «Шейте сами», услыхал автоответчик и повесил трубку. Он вернулся к своему стулу, сел и снова уставился на фреску.
«Вы забыли задать мне один вопрос, мисс Гендри, — подумал он. — Вы забыли спросить меня, почему я нахожусь здесь, если творится такое в той части округа, где я был избран, чтобы охранять и защищать ее. Вы забыли спросить меня, почему я не веду следствие, оставив какого-нибудь подчиненного — например, старого Ситона Томаса — сидеть здесь и ждать, когда проснется Шон Раск. Вы забыли меня спросить обо всем этом, мисс Гендри, и я знаю один секрет. Я рад, что вы забыли, — вот мой секрет».