Но она поймала себя на том, что больше всего этого боится самого Лиланда Гонта. Она чувствовала себя так, словно кто-то привязал ее к языку огромного железного колокола — колокола, который мгновенно оглушит ее, сведет с ума и раздавит в кровавое месиво, если начнет звонить.
Телефон смолк.
Снаружи завопила еще одна сирена, и, когда она стала удаляться в направлении Тин-бриджа, снова раздался громовой раскат. Уже ближе, чем раньше.
«Сними это, — шепнул голос тетушки Эвви. — Сними его, родная. Ты можешь это сделать — он властвует над нуждой, а не над волей. Сними его. Разорви на себе его хватку».
Но Полли смотрела на телефон и вспоминала ту ночь — неужели с тех пор прошло меньше недели? — когда она потянулась к нему и, ударившись о него пальцами, сбросила на пол. Она вспомнила боль, вгрызавшуюся в руку от кисти и вверх, к плечу, как голодная крыса с обломанными зубами. Она не могла вернуться к этому. Просто не могла.
Или могла?
«Что-то гадкое происходит в Роке сегодня вечером, — сказала тетушка Эвви. — Ты хочешь проснуться завтра и подсчитать, сколько в этом ТВОЕЙ гадости? Ты и впрямь хочешь внести свою лепту, а, Триша?»
— Ты не понимаешь, — простонала она. — Это было не против Алана, это было против Эйса Меррилла! А он заслуживает всего, что бы ни получил!
Непреклонный голос тетушки Эвви ответил:
«Тогда и ты тоже, родная. И ты тоже».
4
В двадцать минут седьмого вечера в этот вторник, когда громовые раскаты приблизились и настоящая тьма начала сменять сумерки, офицер полиции штата, заменявший Шейлу Бригем в диспетчерской, вышел из конторы шерифа. Он оглядел большое пространство, огороженное лентой с надписью «ЗОНА ПРОИСШЕСТВИЯ», и поспешил туда, где стоял Генри Пейтон.
Пейтон выглядел потрепанным и несчастным. Предыдущие пять минут он провел в обществе прессы и чувствовал себя так же, как обычно после подобных стычек: словно его обмазали медом и заставили кататься по большой куче засиженного мухами шакальего дерьма. Его заявление не было так хорошо подготовлено — и так неуязвимо-туманно, — как ему бы хотелось. Телевизионщики насели на него как следует. Они хотели выдать репортажи в прямом эфире с шести до шести тридцати, когда передавались местные новости, — они считали, что обязаны выдать прямой эфир, — и если бы он не кинул им что-то вроде кости, в одиннадцать они бы просто распяли его. Впрочем, они и так его почти распяли. Ближе, чем когда-либо еще за всю свою служебную карьеру, он подошел к признанию, что ему просто не за что, мать его, зацепиться. Он не покинул эту импровизированную пресс-конференцию — он сбежал с нее.
Пейтон поймал себя на том, что сожалеет — надо было прислушаться к Алану. Когда он прибыл сюда, казалось, вся работа состоит в подсчете нанесенного урона. Теперь он сомневался в этом, поскольку с тех пор, как он принял дела, произошло еще одно убийство — женщины по имени Миртл Китон. Ее муж по-прежнему болтался неизвестно где; возможно, перебрался через горы и сейчас уже далеко-далеко, но вполне вероятно, что все еще весело скачет по этому маленькому безумному городку. Человек, укокошивший свою жену молотком. Другими словами, совершеннейший псих.
Его беда в том, что он не знает этих людей. А Алан и его заместители знают, но и Алан, и Риджвик уехали. Лапойнт в больнице и, вероятно, уповает на то, что врачи сумеют исправить ему нос. Пейтон огляделся в поисках Клаттербака и как-то не очень удивился, обнаружив, что тот тоже куда-то испарился.
«Ты этого хочешь, Генри? — услышал он голос Алана у себя в мозгу. — Отлично. Действуй. А насчет подозреваемых — почему бы не попробовать телефонную книгу?»
— Лейтенант Пейтон? Лейтенант Пейтон! — позвал офицер, дежуривший в диспетчерской.
— Что такое? — рявкнул Генри.
— У меня на связи доктор Ван Аллен. Он хочет поговорить с вами.
— О чем?
— Он не говорит. Сказал лишь, что должен поговорить с вами.
Генри Пейтон зашел в диспетчерскую, чувствуя себя все больше и больше маленьким мальчишкой, катящим на велосипеде без тормозов вниз с высокой горы: слева — пропасть, справа — отвесная скала, а сзади — гонится стая голодных волков с репортерским оскалом.
Он взял микрофон.
— Пейтон слушает. Говорите.
— Лейтенант Пейтон, это доктор Ван Аллен. Медицинский эксперт округа. — Голос был глухой и далекий, часто прерываемый треском статических разрядов. Генри понял, что надвигается гроза. Час от часу не легче.