— Да, я знаю, кто вы, — сказал Генри. — Вы отвозили мистера Бюфорта в Оксфорд. Как он там?
— Он...
Тр-рах, хр-русть, з-звяк.
— Вас плохо слышно, доктор Ван Аллен, — со всем терпением, на которое только был способен, сказал Генри. — У нас тут жуткая гроза. Пожалуйста, повторите.
— Мертв! — проорал Ван Аллен сквозь треск разрядов. — Он умер в машине, но мы полагаем, смерть вызвана не огнестрельными ранениями. Вы меня поняли? Мы считаем, что пациент умер не от огнестрельных ран. У него произошел нетипичный отек мозга, вызвавший полный распад. Наиболее вероятный диагноз — какая-то ядовитая субстанция, очень ядовитая, попала ему в кровь при выстрелах. Это вещество буквально разорвало ему сердце. Подтвердите.
О Господи, подумал Генри Пейтон. Он ослабил галстук, расстегнул воротничок и нажал на кнопку передачи.
— Подтверждаю, доктор Ван Аллен, но, будь я проклят, если что-нибудь понял.
— Яд скорее всего содержался в пулях револьвера, из которого в него стреляли. Инфекция сначала распространялась медленно, а потом резко набрала скорость. Мы имеем два открытых веерообразных пулевых отверстия — в щеке и в грудной клетке. Очень важно, чтобы...
Тр-рах, хр-устпъ, з-звяк.
— ...находится.
— Повторите, доктор Ван Аллен. — Как же Генри хотел, чтобы тот просто взял телефонную трубку. — Пожалуйста, повторите.
— У кого находится пистолет?! — заорал Ван Аллен.
— У Дейвида Фридмана. Баллистика. Он забрал его в Августу.
— Ему придется сначала разрядить его?
— Да. Это обычная процедура.
— Лейтенант Пейтон, пистолет автоматический? Сейчас это чрезвычайно важно.
— Автоматический.
— Ему придется разряжать обойму?
— Он сделает это в Августе. — Пейтон тяжело бухнулся в диспетчерское кресло. Неожиданно на него накатила жуткая усталость.
— Нет! Он ни в коем случае не должен этого делать! Ему нельзя это делать — вы меня поняли?
— Понял, — сказал Генри. — Я оставлю информацию для пего в баллистической лаборатории, чтобы он сохранил эти проклятые пули в чертовой обойме, пока мы не разберемся до конца в этом чертовом бардаке. — Он испытал прилив детской радости, сообразив, что говорит по открытой линии, а потом... подумал, сколько репортеров перед зданием подслушивают его сейчас по своим рациям. — Послушайте, доктор Ван Аллен, мы не должны обсуждать это по радио.
— Плюньте на прессу, — резко отреагировал Ван Аллен. — Речь идет о человеческой жизни, лейтенант Пейтон, я пытался связаться с вами по телефону, но не смог дозвониться. Скажите вашему Фридману, чтобы он тщательно проверил свои руки — нет ли у него царапин, ранок, даже заусенцев. Если у него обнаружатся хотя бы малейшие трещинки на коже, пусть отправляется в ближайшую больницу немедленно. У меня нет возможности проверить, была ли та штуковина, с которой мы имеем дело, на поверхности обоймы или только на самих пулях. И малейший риск тут недопустим. Эта штука смертельна.
— Я понял, — услышал Пейтон собственный голос. Он поймал себя на желании очутиться где угодно, только не здесь, но... раз уж он был здесь, он страстно хотел, чтобы Алан Пэнгоорн оказался сейчас рядом. С приездом в Касл-Рок он все больше и больше чувствовал себя кроликом, угодившим в медвежий капкан. — Что это такое?
— Пока мы не знаем. Не кураре, поскольку до самого конца паралича не было. И потом, кураре — относительно безболезненная штука, а мистер Бюфорт сильно мучился. Сейчас нам известно лишь, что поначалу она действует медленно, а потом разгоняется, как экспресс на воздушной подушке.
— Это все?
— Господи Иисусе... — поперхнулся Рей Ван Аллен. — Этого что, мало?
— Да нет, пожалуй, достаточно.
— Радуйтесь...
Хр-русть, тр-рах, бр-ряк.
— Повторите, доктор Ван Аллен. Повторите.
Сквозь бушующий океан электрических разрядов он услыхал голос Ван Аллена, прокричавший:
— Радуйтесь, что пистолет у вас... Что можете не волноваться, как бы он не наделал еще дел.
— Это уж точно, приятель. Закончил.
5
Кора Раск свернула на Мейн-стрит и медленно пошла к «Самому необходимому». Она миновала ярко-желтый фургон с надписью «НОВОСТИ 5-ГО КАНАЛА», стоявший на обочине, но не заметила Дэнфорта Китона Зануду, уставившегося на нее из окошка водителя немигающим взглядом. Впрочем, она бы в любом случае его не узнала; Зануда стал, если можно так выразиться, совершенно другим человеком. А даже если бы она увидела и узнала его, для Коры это ничего бы не значило. У нее были свои проблемы и горести; главным образом душившая ее злоба. И все это не имело никакого отношения к ее умершему сыну.