Сонни сказал, что есть. Он говорил с ним тем вызывающим, снисходительным тоном, каким все провинциальные янки разговаривали с Эдди. «Мы все тут без предрассудков, парень, — говорил этот тон. — Здесь, знаешь ли, север. Мы не потакаем всей этой южной ерунде. Ты, КОНЕЧНО, ниггер, это видно каждому, но для нас это ничего не значит. Черные, желтые, белые, зеленые — для нас все едино. Тащи свою «тачку» сюда».
Сонни починил коробку передач у «хонды», но счет оказался на сотню больше, чем он обещал, и однажды они чуть было не подрались из-за этого у «Тигра». Потом адвокат Сонни (янки там или южане, но опыт Эдди Уорбуртона свидетельствовал, что у всех белых обязательно есть адвокаты) позвонил Эдди и сказал, что Сонни подает на него иск в гражданский суд. В результате всего Эдди выложил из своего кармана пятьдесят долларов, а спустя пять месяцев в электрической сети его «хонды» случилось замыкание. Машина стояла на парковочной стоянке у здания муниципалитета. Кто-то позвал Эдди, но когда он выскочил с баллоном огнетушителя, машина полыхала огнем. Автомобиль выгорел полностью.
С тех пор он не переставал подозревать, что пожар подстроил Сонни Джакетт. Страховой агент сказал, что это — чистая случайность, что произошло короткое замыкание... такие случаи бывают — один на миллион. Но что этот тип мог понимать? Скорее всего ничего, а кроме того, речь шла ведь не о его бабках. Страховка и близко не покрыла расходов Эдди.
А теперь он знал. Теперь он знал наверняка.
Сегодня он получил по почте маленькую посылку. Предметы в посылке проливали свет на тот эпизод: несколько почерневших контактов с зажимами, старая черно-белая фотография и записка. Такими контактами очень легко вызвать пожар — нужно просто содрать изоляцию с нужной пары проводов, соединить проводки зажимами, и... вуаля!
На снимке Сонни стоял с кучкой своих белых дружков — тех ребят, что вечно сидят, развалясь на кухонных стульях в конторе мастерской, когда бы вы ни заехали туда. Стояли они не у Сонни в «Саноко», а на свалке машин, на городском шоссе № 5. Эти козлы стояли перед обгорелой «хондой» Эдди, пили пиво, хохотали и... жрали арбузные дольки.
Записка была короткой и ясной: «Дорогой ниггер, бодаться со мной — твоя большая ошибка».
Поначалу Эдди удивился: зачем Сонни понадобилось посылать ему такую записку (он и не подумал сравнить ее с тем письмом, которое бросил в прорезь для почты в доме Полли Чалмерз по приказу мистера Гонта). Он решил, что Сонни был еще более тупым и злобным, чем большинство янки. И все же... Если это дело по-прежнему зудело у Сонни в кишках, почему он так долго выжидал? Но чем больше он думал о тех старых временах, тем меньше значили все эти вопросы. Записка, черные зажимы и старая фотография вертелись у него в голове и жужжали там, как туча голодных москитов.
Вечером он купил у мистера Гонта пистолет.
Флюоресцентные лампы в конторе «Саноко» высвечивали яркий треугольник на щебне рабочей площадки, когда подъехал Эдди — на подержанном «олдсмобиле», заменившем ему «хонду». Он вылез, держа одну руку, сжимающую пистолет, в кармане пиджака.
У двери он на минуту замешкался, заглядывая внутрь. Сонни сидел за своим кассовым аппаратом, откинувшись на пластиковом стуле так, что тот стоял лишь на задних ножках. Эдди была видна только верхушка кепки Сонни, выглядывающая из-за развернутой газеты. Ну конечно. У белых всегда есть адвокаты, и после того, как целый день обсчитывают черных парней вроде Эдди, они всегда торчат в своих кабинетах, раскачиваются на стульях и читают газеты.
Ух, эти хреновые белые с их хреновыми адвокатами и хреновыми газетами!
Эдди вытащил автоматический пистолет и вошел в помещение. Какая-то часть его, до этого момента дремавшая, вдруг пробудилась и в ужасе закричала, что он не должен этого делать, что все это — ошибка. Но этот голос уже не имел никакого значения. Он не имел значения, потому что Эдди вдруг оказался вовсе не внутри самого себя. Он словно превратился в дух за своим собственным плечом, наблюдающий за всем происходящим. Какой-то злобный бес руководил его поступками.
— У меня кое-что есть для тебя, ты, лживый сукин сын, — услышал Эдди слова, вылетевшие из собственного рта, глядя, как его палец дважды нажимает на спусковой крючок. Два маленьких черных отверстия появились в заголовке газеты, гласившем: «РЕЙТИНГ МАКЕРНАНА ПОВЫШАЕТСЯ». Сонни Джакетт заорал и дернулся. Задние ножки откинутого стула поехали вперед, и Сонни рухнул на пол в залитой кровью спецовке, только... вышитое золотыми нитками имя на спецовке было «РИККИ». Это был вовсе не Сонни, а Рикки Биссонетт.