— Да, — благодарно произнес Алан.
— Обхода не будет до восьми, поэтому, если вы окажетесь в его палате, она, вероятно, вас не заметит. Разумеется, если она все же заметит вас, вы скажете ей, что я, выполняя больничные правила, запретила вам посещение. Вы скажете, что проскочили, когда за столом никого не было. Скажете?
— Да, — пообещал Алан. — Можете на меня положиться.
— Вы сможете воспользоваться лестницей в другом конце коридора, когда будете уходить из палаты Шона Раска. Что я вам, конечно, делать не разрешила.
Алан встал и, повинуясь неожиданному импульсу, поцеловал ее в щеку.
Мисс Гендри вспыхнула.
— Спасибо, — сказал Алан.
— За что? Я ничего не делала. А теперь я, пожалуй, схожу выпью кофе. Пожалуйста, сидите на месте и никуда не выходите, шериф.
Алан послушно сел. Он сидел там, уставясь на Саймона Простака и пирожника, пока двойные двери не захлопнулись за мисс Гендри. Тогда он встал и тихо прошел по ярко раскрашенному коридору, минуя разбросанные игрушки и головоломки, к палате № 9.
9
Алану показалось, что Шон Раск совсем проснулся. Это было детское отделение, и кроватка, в которой он лежал, была детской, но все равно он выглядел в ней очень маленьким. Его тельце выпирало под покрывалом одним маленьким холмиком, и оттого казалось, что от него осталась лишь одна голова, покоящаяся на взбитой белой подушке. Лицо — очень бледное. Под глазами — тени лилового цвета, почти как раны, а глаза смотрели на Алана без всякого удивления. Темный завиток волос лежал посередине его лба как запятая.
Алан взял стул у окна и подвинул его к тому краю кровати, где возвышался поручень, предохранявший Шона от падения. Шон не повернул головы, но его взгляд следовал за Аланом.
— Привет, Шон, — тихо сказал Алан. — Как ты себя чувствуешь?
— В горле пересохло, — хриплым шепотом ответил Шон.
На столике возле кровати стоял графин с водой и два
стакана. Алан налил воды в стакан и наклонился над поручнем кровати.
Шон попытался сесть и не смог. Он откинулся на подушку со слабым вздохом, отозвавшимся болыо в сердце Алана. Его мысли обратились к его собственному сыну — бедняге Тодду. Когда он просунул руку под шейку Шона Раска, на него мгновенно накатили воспоминания. Он увидел Тодда, стоявшего у «скаута» в тот день и машущего ему рукой в ответ на его прощальный жест; безжалостная память осветила каким-то перламутровым светом, заигравшим вокруг лица Тодда, каждую любимую черточку.
Рука Алана дрогнула. Немного воды пролилось на больничную пижаму Шона.
— Прости.
— Ничего, — хриплым шепотком ответил Шон и жадно отпил воды. Он выпил почти полный стакан и икнул.
Алан осторожно опустил его на подушку. Шон вроде бы немного оживился, но в глазах его по-прежнему не было и тени какого-то желания или интереса. Алан подумал, что никогда еще не видел, чтобы маленький мальчик выглядел таким жутко одиноким. И снова его мозг попытался вызвать последний образ Тодда.
Он отогнал видение прочь. Сейчас надо было делать дело — выполнять свою работу. Эго была грязная работа, чертовски щекотливая, но он все сильнее и сильнее чувствовал, что это еще и страшно важная работа. Безотносительно к тому, что может происходить сейчас в Касл-Роке, в нем росла уверенность, что по крайней мере часть ответов лежит вот здесь, за этим бледненьким лбом и грустными, безучастными глазами.
Он обвел взглядом комнату и выдавил улыбку.
— Унылая палата, — сказал он.
— Ага, — тихо произнес Шон. — Совсем тусклая.
— Может, немного цветов ее хоть как-то оживят, — сказал Алан и провел правой рукой по левому запястью, незаметно вытащив сложенный букетик бумажных цветов из потайного местечка под часовым браслетом. Он знал, что испытывает свое везение, но все-таки решил попытаться. И почти пожалел об этом. Два бумажных цветка порвались, когда он вытаскивал игрушку и раскрывал букет. Он услышал усталый треск старой пружинки. Это наверняка было последнее представление данного экземпляра «Цветка с сюрпризом», но Алану все жеудалось его выполнить. И Шон в отличие от своего братишки был явно поражен и доволен, несмотря на свое душевное состояние и транквилизаторы, которыми напичкали его нервную систему.
— Вот это да! Как вы это сделали?
— Да просто немножко волшебства... Хочешь, оставим их здесь? — И он потянулся, чтобы поставить букетик бумажных цветов в графин с водой.
— He-а. Это же просто бумага. И они порваны в нескольких местах. — Шон задумался, видимо, решив, что это прозвучало как-то неблагодарно, и добавил: — Хотя фокус классный. А можете сделать так, чтобы они исчезли?