Руки превратились в лапы, ногти мгновенно отросли и заострились — или они все время были такими, пронеслось у Эйса в мозгу, может, они такие и были, а он просто не видел этого.
Когти распороли ткань его майки, как бритвы, и Эйса снова подтащило ближе к этому дымящемуся лицу.
— Ты готов слушать, Эйс? — спросил мистер Гонт. Горячие клубы дыма обжигали щеки и рот Эйса при каждом слове. — Ты готов или мне надо распороть твое поганое брюхо и покончить с тобой?
— Да! — всхлипнул он. — То есть нет\ Я буду слушать!
— Ты будешь хорошим послушным мальчиком и выполнишь мои приказы?
— Да!
— Ты знаешь, что случится с тобой?
— Да! Да! Да!
— Ты отвратителен, Эйс, — сказал мистер Гонт, — мне нравится это в человеке. — Он слегка тряхнул Эйса и отпустил. Эйс сполз по стене и, всхлипывая, очутился на коленях. Он смотрел в пол. Он страшно боялся взглянуть в лицо чудовищу.
— Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы перечить мне, Эйс, я позабочусь, чтобы ты испытал весь набор адских мук. Не волнуйся, ты получишь шерифа. Однако в данный момент его нет в городе. А теперь вставай.
Эйс медленно поднялся на ноги. Голова у него трещала, майка свисала лохмотьями.
— Позволь тебя кое о чем спросить. — Мистер Гонт снова был вежлив и цивилизован, каждый волосок на его голове лежал на своем месте. — Ты любишь этот маленький городок? Нравится он гебе? Ты обклеиваешь его фотографиями стенки в своей говенной маленькой каморке, чтобы напоминать себе о его провинциальной прелести в минуты грусти и печали?
— Черт... Нет, — нетвердым голосом произнес Эйс. Голос у него вздрагивал с каждым ударом сердца. Подняться на ноги стоило ему немалого труда; ноги были словно макаронины. Он стоял, прижавшись спиной к стене, и со страхом смотрел на мистера Гонта.
— Впал бы ты в меланхолию, если бы я сказал, что желаю, чтобы ты стер это маленькое говенное селение с лица земли, пока не вернется шериф?
— Я... Я не знаю, что значит это слово, — нервно сказал Эйс.
— Меня это не удивляет. Но, думаю, ты понимаешь, что я имею в виду, ведь так, Эйс?
Эйс вспомнил прошлое. Он вспомнил, как много лет назад четверо сопливых мальчишек здорово накололи его и его друзей (в то время у Эйса были друзья или по крайней мере те, кого можно было хоть как-то назвать таковыми). Потом, позже, они отловили одного из тех сопляков — Горди Ла-Чанса — и отдрючили его как следует, но это уже не имело значения. Теперь Ла-Чанс — преуспевающий писатель, живет в совсем другой части штата и скорее всего подтирает задницу десятидолларовыми бумажками. Каким-то образом сопляки одержали победу, и с тех пор все у Эйса шло наперекосяк. Удача отвернулась от него. Двери, раньше открытые для него, стали захлопываться перед его носом одна за другой. Мало-помалу он стал сознавать, что он не король, а Касл-Рок — не его королевство. Если когда-то и было так, эти дни уходили в прошлое с того самого уик-энда в День труда, когда ему было шестнадцать и когда сопляки обманным путем присвоили себе то, что по праву принадлежало Эйсу и его дружкам. К тому времени как Эйс повзрослел настолько, чтобы законным образом заказать спиртное в «Пьяном тигре», он из короля превратился в солдата без обмундирования, пробирающегося по вражеской территории.
— Я ненавижу этот сраный сортир, — сказал он Лиланду Гонту.
— Хорошо, — кивнул мистер Гонт. — Очень хорошо. У меня есть друг — он ждет в машине неподалеку, — который поможет тебе разобраться с этим, Эйс. Ты получишь шерифа... А заодно и весь город в придачу. Как по-твоему, это хорошо звучит? — Он поймал взгляд Эйса.
Стоя перед ним в разодранной майке, Эйс начал ухмыляться. Голова у него больше не болела.
— Ага, — сказал он. — Зв-вучит просто в-великолепно.
Мистер Гонт сунул руку в карман пиджака и вытащил
оттуда пластиковый пакет из-под сандвича, набитый белым порошком. Он протянул его Эйсу и сказал:
— За работу, Эйс.
Эйс взял протянутый пакет, не отрывая взгляда от глаз мистера Гонта.
— Отлично, — произнес он. — Я готов.
13
Зануда увидел, как последний человек, свернувший на аллею за «Самым необходимым», вышел оттуда. Майка у парня теперь свисала клочьями, и он тащил какой-то ящик. Из-за пояса его голубых джинсов торчали рукоятки двух автоматических пистолетов.
Зануда в ужасе отпрянул, когда этот человек, в котором он теперь признал сына Джона Меррилла, Эйса, подошел прямо к автобусу и опустил ящик на землю.
Эйс постучал в стекло.
— Открой заднюю дверь, папаша, — сказал он. — Нам пора приниматься за дело.