Зануда опустил стекло.
— Убирайся отсюда, — выдавил он. — Убирайся, слышишь, негодяй! А не то я позову полицию!
— Доброй охоты, козел, — буркнул Эйс и вытащил из-за пояса один пистолет.
Зануда окаменел, а Эйс протянул пистолет ему в окошко, рукояткой вперед. Зануда, моргая, уставился на ствол.
— На, держи, — нетерпеливо произнес Эйс, — и открой заднюю дверь. Если ты еще не понял, кто меня послал, то ты даже тупее, чем кажешься с виду. — Он просунул в окошко вторую руку, пощупал парик и скривился в подобии улыбки. — Мне нравятся твои волосики. Просто прелесть.
— Прекрати, — сказал Зануда, но уже без злобы в голосе. «Трое смелых мужчин могут нанести Им сильный урон, — говорил мистер Гонт. — Я пришлю тебе кое-кого».
Но Эйс! Эйс Меррилл! Он же уголовник!
— Слушай, — сказал Эйс, — если хочешь обсудить детали с мистером Гонтом, то он, по-моему, еще у себя. Но, как сам видишь, — Эйс провел ладонями сверху вниз по свисающим лохмотьям, в которые превратилась его майка, — он слегка не в духе.
— Ты должен помочь мне избавиться от Них? — спросил Зануда.
— Это точно, — подтвердил Эйс. — Мы поджарим весь этот городишко, как шашлык на ребрышках. — Он поднял ящик. — Хотя я лично не представляю, как это сделать с одной коробкой капсюлей. Но он сказал, что ты знаешь ответ на этот вопрос.
Зануда начал ухмыляться. Он встал, прошел в салон автобуса и открыл заднюю дверь.
— Думаю, что знаю, — сказал он. — Залезайте, мистер Меррилл. Нам пора двигаться.
— Куда?
— Для начала — в городской автопарк, — сказал Зануда.
Он продолжал ухмыляться.
Глава 21
1
Его преподобие Уильям Роуз, впервые вступивший на амвон объединенной баптистской церкви Касл-Рока в мае 1983-го, был чистой воды фанатиком — тут ни у кого не возникало никаких сомнений. К несчастью, он еще был энергичен, порой как-то странно и жестоко остроумен и чрезвычайно популярен среди своей паствы. Его первая проповедь в качестве вожака баптистского стада явилась знамением грядущих перемен. Она начиналась со слов: «Почему католикам гореть в аду». В этом ключе он и продолжал свою проповедь, чем снискал себе с тех пор громадную популярность среди своих единоверцев. Католики, сообщил он им, богохульники, заблудшие создания, которые поклоняются не Иисусу, а женщине, избранной, чтобы носить Его в своем чреве. Так стоит ли удивляться тому, что они так рьяно заблуждаются и в прочих вопросах?
Он разъяснял своей пастве, что католики разработали целую науку пыток во времена инквизиции; что инквизиторы жарили из истинно верующих, как он выражался, «копченые бифштексы» вплоть до конца девятнадцатого столетия, пока героические протестанты (в основном баптисты) не заставили их прекратить это; что за всю историю католичества сорок пап познали своих собственных сестер и матерей и даже незаконнорожденных дочерей на греховных, гхм, сексуальных сборищах, гхм; что Ватикан выстроен на деньги протестантских мучеников и ограбленных народов.
Подобная невежественная болтовня вряд ли была внове католической церкви, которой приходилось сталкиваться с похожими байками на протяжении сотен лет. Многие священники спокойно переступали через это, порой даже мягко подшучивая над такого рода нападками. Однако не таков был отец Джон Бригем, чтобы смириться с этим. Как раз наоборот. Вспыльчивый кривоногий ирландец, отец Бригем был одним из тех лишенных юмора людей, которые просто не выносят дураков, в особенности гордых и напыщенных вроде преподобного Роуза.
Он молча сносил постоянные укусы Роуза почти целый год, прежде чем наконец не огрызнулся со своего собственного амвона. Его проповедь, лишенная каких бы то ни было туманных намеков и иносказаний, называлась просто: «Грехи священника Уилли». В ней он охарактеризовал баптистского проповедника как «гнусавящего свои псалмы недоумка, который думает, что по понедельникам Уилли ходит по воде аки по суху, а по воскресеньям Билли восседает по правую руку Господа, Отца Всемогущего».
Позже, тем же воскресным днем, преподобный Роуз в сопровождении четырех самых здоровых дьяконов нанес визит отцу Бригему. Они заявили, что их глубоко поразили и шокировали клеветнические измышления, высказанные отцом Бригемом.
— И у вас хватает духу говорить мне, чтобы я сбавил тон, — сказал отец Бригем, — после того, как вы все утро драли горло и рассказывали верующим, что я служу вавилонской блуднице?
Краска тут же залила обычно бледные щеки преподобного Роуза и даже почти совсем облысевший череп. Он никогда не говорил ничего о вавилонской блуднице, заявил он отцу Бригему, хотя упоминал несколько раз римскую блудницу, и коль скоро этот сапог пришелся впору отцу Бригему, то что ж, пускай он носит его на здоровье.